Делириум

Тетя протягивает мне руку и проводит холодным пальцем по моему лбу. Ее прикосновение успокаивает, как легкий прохладный ветерок. Чувство вины разгорается в полную силу, в этот момент я не могу поверить в то, что даже допускала мысль о том, чтобы отправиться в Глухую бухту. Это абсолютно, на сто процентов неправильно. Я встаю с пола и иду ужинать и при этом чувствую себя чистой, невесомой и счастливой, как больной, оправившийся после продолжительной лихорадки.

Нескончаемые вопросы, как знаменитый портлендский туман, который выползает из океана и обосновывается в городе, заполняют мой мозг и не дают ему реалистически мыслить.

Я встретила заразного и попалась на его удочку,
Он мне улыбнулся
И сразу забрал мое сердце.

— Хорошо, Лина, а теперь мы зададим тебе несколько вопросов. Мы хотим, чтобы ты отвечала искренне. Не забывай, мы стараемся узнать тебя как человека.
«А как еще? — Этот вопрос непроизвольно выскакивает в моем сознании. — Я что — животное?»

Я часто представляла себе, что значит быть исцеленной, но почему-то никогда не задумывалась о самой процедуре. О твердой металлической поверхности операционного стола, о ярких мигающих у тебя над головой лампах, о трубках, проводах и… о боли.

Улыбка у нее натянутая, и вообще все натянутое — кожа, глаза, лабораторный халат. Медсестра смотрит прямо на меня, но у меня такое чувство, как будто мысленно она уже идет по коридору обратно в комнату ожидания, чтобы забрать очередную девушку, провести все по тому же коридору и произнести ту же заученную речь. Мне кажется, что я совсем одна за этими толстыми стенами, которые заглушают звуки, не пропускают солнечный свет, ветер и тепло. Здесь все такое совершенное и ненатуральное.

-Что такое поэзия? - Этого слова я никогда раньше не слышала, но мне нравится его звучание.

— Ты мне нравишься.
— Но ты меня совсем не знаешь, — тороплюсь возразить я.
— Я хочу тебя узнать.

Ещё один симп­том де­ли­рии, о ко­то­ром вам ни­кто ни­ко­гда не рас­ска­жет: под­хва­тив эту бо­лезнь, ты пре­вра­ща­ешь­ся в лгу­на ми­ро­во­го клас­са.

Ка­жет­ся, сло­ва, преж­де чем вы­ско­чить из ме­ня, пе­ре­ста­ли спра­ши­вать раз­ре­ше­ния у моз­га.