Цитаты из книги Делириум

любовь превращает весь мир во что-то гораздо большее, чем просто «внешняя среда». Даже привычное знойное марево дня, или огромная гора металлолома, или плавящиеся на жаре обрывки пластика и прочий мусор кажутся странными, чудесными, словно ты попал на чужую планету. В утреннем свете чайки, сидящие на крыше ратуши, словно нарисованы белоснежной краской на полотне. Наблюдая за тем, как они плавно уносятся в голубое небо, я думаю, что в жизни не видела зрелища более изумительного. А какие теперь идут дожди! Капли — как сыплющиеся на землю осколки хрусталя.

Я со всей силы ударяю по сетке на окне, но она не поддается. Внизу Алекс тоже что-то кричит, но он снова завел мотоцикл, и за ревом мотора я ничего не могу разобрать. — Держи ее! — вопит тетя. Дядя Уильям приходит в себя и бросается ко мне через комнату. Я бросаюсь на сетку, плечо пронзает жуткая боль, сетка прогибается наружу и снова встает на место. Я не успею, не успею, не успею. Сейчас дядя схватит меня, и все будет кончено. И тут я слышу, как кричит Грейси: — Стойте! Все на секунду замирают на своих местах. Это первый и единственный раз, когда они слышат ее голос. Дядя разворачивается на сто восемьдесят градусов и с открытым от изумления ртом смотрит на собственную внучку. Тетя Кэрол остолбенела в дверном проходе, у нее за спиной Дженни трет кулаками глаза, как будто не верит, что все это происходит в реальности. Даже регуляторы, оба, останавливаются на верхних ступеньках лестницы. Эта секунда — все, что мне нужно.

— Знаешь, Лина, — Рейчел, помедлив, поворачивается ко мне лицом, — все изменится к лучшему. Я понимаю, сейчас ты злишься, ты думаешь, что мы ничего не понимаем. Но я понимаю. — Рейчел умолкает и смотрит на пустой стакан. — Я была как ты. Я помню эти чувства — злость, страсть. Тебе кажется, что ты не сможешь жить без этого, что ты скорее умрешь. — Рейчел вздыхает. — Поверь мне, Лина, это все симптомы болезни. Ты исцелишься. Пройдет несколько дней, и все это для тебя будет не больше чем сон. Теперь для меня это все сон. — И ты стала счастливее? Ты рада, что сделала это? — спрашиваю я. Наверное, Рейчел воспринимает мой вопрос как знак того, что я прислушалась к ее доводам. Так или иначе, она улыбается и говорит: — Да, очень. — Ну, тогда ты не такая, как я, — шепотом говорю я. — Ты совсем не такая.

— Кто он? Кто тебя инфицировал? — Это вопрос вечера? — Я поворачиваюсь на бок лицом к стене. — Если ты пришла сюда, чтобы допросить меня, зря теряешь время. Могла бы спокойно спать дальше. — Я пришла сюда, потому что волнуюсь. — И что тебя волнует? Семья? Репутация? — Мне холодно, я упрямо смотрю в стену и натягиваю летнее одеяло до подбородка. — Или тебя волнует, что все подумают, будто ты знала? Что ты сочувствуешь? — Как с тобой тяжело, — вздыхает Рейчел. — Я волнуюсь за тебя. Ты мне небезразлична, Лина. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Хочу, чтобы ты была счастлива. Я поворачиваюсь к Рейчел, меня переполняет злость, даже больше — ненависть. Я ненавижу ее, ненавижу за то, что она лжет мне. Ненавижу за то, что она притворяется, будто волнуется за меня. За то, что она произносит эти слова вслух. — Ты все врешь, — задыхаясь от злости, говорю я. — Ты знала про маму. И тут занавес безразличия исчезает. Рейчел вздрагивает.