Цитаты из книги Делириум

больше всего на свете мне хочется быть одной.

Поразительно, насколько все меняется. Тогда меня пугали улицы Портленда, и я не отходила от тети ни на шаг. Теперь я знаю их так хорошо, что могу с закрытыми глазами гулять по всем закоулкам. А сегодня больше всего на свете мне хочется быть одной. Океан скрыт за неровной стеной улиц, но я чувствую его запах, и он снимает напряжение. Морская соль делает воздух плотным и осязаемым.

Поразительно, насколько все меняется.

«Самоубийца». Непристойное слово, слово, которое бормочут, выжимают из себя, прикрывая рот ладонью, или тихо произносят за закрытыми дверями. Только в моих снах я слышу, как его кричат в полный голос.

— Знаешь, — я стараюсь говорить мягче, после того как шар превратился в дольки, — если бы ты изредка что-нибудь отвечала, все считали бы тебя милой девочкой.

Запах апельсина всегда напоминает мне о похоронах. Именно этот запах будит меня в день моей эвалуации.

Мне кажется, немного странно, что я всю жизнь удачно прожила и ни разу тебя не видела, а теперь вдруг, ни с того ни с сего, куда ни посмотрю — везде ты.

Конечно, временами приходится слышать жуткие истории, например, о том, как восемнадцатилетней девушке достался в мужья богатый восьмидесятилетний старик.

"... если смысл твоей жизни в том, что-бы просто плыть по течению, то это не жизнь."

"Из всех систем человеческого организма (нервная, когнитивная, сенсорная) сердечно-сосудистая наиболее восприимчива и уязвима. Задача общества — уберечь эту систему человека от инфекций и разложения, в противном случае человечество окажется под угрозой исчезновения. Как с помощью сельскохозяйственной науки мы оберегаем летние фрукты от нашествия вредителей, падения и разложения, так же мы должны защищать и наши сердца"

Мне так и не удалось избавиться от неприятного ощущения, будто мое тело в самых важных местах как-то не так скроено. Это как с картиной любителя — издалека вроде как все нормально, а как только начинаешь приглядываться, сразу замечаешь промашки и неточности.

Те­перь я по­ни­маю. Это мо­жет по­ка­зать­ся ненор­маль­ным, но, пла­ни­руя са­мо­убий­ство, я чув­ствую се­бя луч­ше, эти мыс­ли при­туп­ля­ют страх и тре­во­гу. Я ско­рее умру по сво­е­му пла­ну, чем бу­ду жить по их пра­ви­лам. Луч­ше уме­реть с лю­бо­вью к Алек­су, чем жить без него.

То, что рас­тет во мне… это чув­ство… Я не знаю, что это — ужас­ная бо­лезнь или са­мое луч­шее, что мог­ло слу­чить­ся в мо­ей жиз­ни.

Мы про­тив них, трое про­тив ты­сяч и ты­сяч. Но по­че­му-то, хоть это и аб­сурд­ная мысль, мне ка­жет­ся, что, черт возь­ми, у нас есть шан­сы на по­бе­ду.

Ха­на сно­ва смот­рит на ме­ня с этим вы­ра­же­ни­ем в гла­зах. Как буд­то мы ни­ко­гда не бы­ли зна­ко­мы. И тут я по­ни­маю, что, воз­мож­но, впер­вые за все вре­мя на­шей друж­бы я про­из­ве­ла на нее впе­чат­ле­ние. Мо­жет быть, она сей­час да­же вос­хи­ща­ет­ся мной.

Он толь­ко что спас мне жизнь. Он спас ме­ня от рей­де­ров. От лю­дей, ко­то­рые, по идее, долж­ны за­щи­щать нас, долж­ны обес­пе­чи­вать на­шу без­опас­ность. От тех, кто дол­жен за­щи­щать нас от та­ких, как Алекс.

Амор де­ли­риа нер­во­за. Са­мая смер­то­нос­ная из всех смер­то­нос­ных бо­лез­ней.

Стран­но устро­е­на жизнь — ты ждешь че­го-то, и те­бе ка­жет­ся, что ожи­да­ние это длит­ся це­лую веч­ность, а ко­гда же­ла­е­мое при­хо­дит, все, че­го те­бе хо­чет­ся, — это ти­хонь­ко за­полз­ти об­рат­но, в то вре­мя, ко­гда пе­ре­ме­ны еще да­же не на­сту­пи­ли.

Ты не мо­жешь быть по-на­сто­я­ще­му счаст­ли­ва, ес­ли хоть ино­гда не бу­дешь несчаст­на.