Смерть сердца

"- Я не знаю, что ты чувствуешь, - и не смею тебя спрашивать, потому что даже знать об этом не хочу. Не смотри ты на меня так! И не дрожи так - это невыносимо. Это плохо кончится. Я не могу чувствовать того, что чувствуешь ты, - я весь в себе. Я знаю одно, ты очень славная. Не надо за меня держаться, я только утяну тебя за собой на дно. -
Крошка, мне не нужна ты, для тебя у меня нет места, мне нужно лишь то, что ты мне даёшь. Мне никто не нужен полностью. Я не хотел тебя обидеть, я даже задеть тебя не хотел. Но едва я начинаю говорить правду, как, видишь ли, у тебя от меня отчаяние. Можно сколько угодно любить друг друга, но разве ты не видишь, с каким ожесточением мы друг друга отталкиваем? Ты мучаешь меня тем, что так мучаешься. Да плачь же ты в голос, если уж расплакалась, плачь, плачь - не пускай ты тихонько эти ужасные короткие слезы. Ты хочешь, чтобы я был весь твой - ведь так, так? - но всего меня попросту нет, ни для кого. Такого меня, которого тебе хочется, не существует. И теперь ты себе места не находишь из-за того, что никак не можешь свыкнуться с этой правдой обо мне - правда эта пустячная, но кто знает, что там за ней кроется? С того самого вечера, когда ты подала мне шляпу, я был с тобой правдив - как умел. Вот и не подталкивай меня к неправде. Ты сказала, что никогда не сможешь меня возненавидеть. Но заставь меня ненавидеть самого себя, и вот тогда я тебя возненавижу."
Боуэн "Смерть сердца" (читаю сейчас). Эти фразы из контекста откликнулись до боли в сердце. Наверное каждая девушка в жизни была немного Порцией, а мужчины -  немного Эдди. Каждая девушка влюблялась безответно, а каждый мужчина, хоть раз, да и разбивал сердце малышке.

Невинность так часто оказывается в ложном положении, что невинные в душе люди вскоре приучаются лицемерить. Не овладев языком, на котором они могли бы говорить от своего имени, они смиряются с тем, что отныне их будут переводить – и неточно. Они одиноки, а вступая в отношения, идут на ненужные компромиссы – из-за страха, из-за желания поделиться теплом и ощутить его в ответ. Для них наша любовь устроена слишком порочно. Они неизбежно оступаются, после чего их упрекают в неверности. Их любовь, нежная и разрушительная, оборачивается бесчисленными предательствами для тех, кто не столь невинен. Будучи в этом мире безнадежно чужими, они все равно – упорно, героически – требуют от него счастья. Их неприкаянность, их беспощадность, их безустанное движение к одной-единственной цели обрекает их на жестокость – и на жестокое к себе отношение. Двоим невинным людям редко удается встретиться – до того их мало, но если это происходит, то земля вокруг них обычно усеяна их жертвами.

Ведь не просто так мы столько себя вкладываем в чужие жизни – даже увиденных мельком и совершенно незнакомых нам людей. Бывает от этого и польза: веселая компания в ярко освещенном окне, увиденная из окна поезда чья-то фигурка в саду, посреди высокой травы, остаются в нашей памяти и поддерживают нас в трудные минуты. Для сентиментального человека иллюзии – это целое искусство, этим искусством мы и живем, раз уж ничего другого не остается. В конце концов, если мы чему и верны, так это эмоциям: мы попросту учимся отыскивать их заново в других местах.