Цитаты из книги Макбетт

Банко. Разве не вы обещали мне вознаграждение, когда схватят Гламиса живым или мертвым? Дункан. Но где же он, Гламис, живой ли мертвый? Я что-то его не вижу.

Банко. Вы прекрасно знаете, что он утонул.

Дункан. У меня нет доказательств. Все это слухи. Покажите мне его труп.

Банко. Его вздувшийся труп, труп утопленника, унесло в море.

Дункан. Ступайте его искать. Плывите на корабле.

Банко. Его сожрали акулы.

Дункан. Возьмите большой нож и поищите в брюхе у акулы.

Банко. Его сожрала не одна акула.

Дункан. Ищите в брюхе у нескольких.

Банко. Я рисковал жизнью, защищая вас от мятеж­ников.

Дункан. Но вы же не потеряли ее.

Банко. Я истребил всех ваших врагов.

Дункан. Вы получили от этого удовольствие.

Банко. Я мог бы без него обойтись.

Дункан. Однако вы этого не сделали.

Банко. Но, ваша светлость, смотрите...

Дункан. Я ничего не вижу и видеть не желаю. Я не вижу Гламиса. Предъявите мне вещественные доказательства.

Банко. Смерть Гламиса — истина общеизвестная. Но вы отдали его титул Макбету.

Дункан. Вы требуете от меня отчета?

Банко. Нет — справедливости.

Дункан. Я сам себе судия. И у нас еще найдутся другие бароны-мятежники, которых придется лишить владений. Для вас всегда найдется что-либо в будущем.

Банко. Как я могу вам верить, ваше высочество?

Дункан. Да как вы смеете меня оскорблять?

Банко. Ах, что вы, что вы! Ну и ну...

Дункан (офицеру). Покажи джентльмену, где выход.

акбет (замечая Вторую ведьму). А эта еще откуда взялась?

Первая ведьма. Он не умеет держать в руке топор, не умеет пользоваться косой.

Макбет. Что ты обо всем этом знаешь?

Первая ведьма. Он посылает вас в бой, но сам не­ способен сражаться.

Вторая ведьма. Он бы умер со страху.

Первая ведьма. Он только умеет пользоваться чу­жими женами.

Вторая ведьма. Может, и они — часть общего до­стояния, то есть принадлежат монарху?

Первая ведьма. Сам он служить не умеет, но умеет добиться, чтобы служили ему.

Макбет. Я здесь не для того, чтобы выслушивать ва­ши наветы и клевету.

Первая ведьма. Если мы не умеем ничего другого, зачем же ты пришел на эту встречу?

Макбет. Откуда я знаю? Это моя ошибка.

Первая ведьма. Я кое-что знаю, но наше знание не ­беспредельно. Однако в твоей душе я ясно читаю тщеславное желание, родившееся безотчетно и вопреки всем объяснениям, какие находишь ты сам,— они фальшивы, они лишь маскировка.

Макбет. Я желаю лишь одного — послужить своему монарху.

Первая ведьма. Все это фарс, который ты разыгры­ваешь перед самим собой!

Макбет. Ты хочешь заставить меня поверить, что я — совсем не я, а кто-то другой. Бесполезно! Первая ведьма. Не будь ты Дункану так нужен, он желал бы твоей смерти.

Макбет. Он господин и волен распоряжаться моей жизнью.

Первая ведьма. Ты для него — лишь орудие, и не более того. Ты прекрасно знаешь, как он заставил тебя воевать и победить Кандора и Гламиса.

Макбет. Он был прав — они мятежники.

Первая ведьма. Он присвоил себе все земли Гла­миса и половину земель Кандора.

Макбет. Все принадлежит монарху. А монарх и его владения принадлежат нам. Он правит за нас всех.

Первая ведьма. Он заставляет своих служителей вести двойную игру.

Вторая ведьма. Хи-хи-хи-хи!

Кандор. Если бы я одержал победу, я был бы вашим коронованным монархом. Оказавшись побежден­ным, я всего лишь подлец и предатель. Почему я не выиграл это сражение? Потому что этого не пожелала История. Объективно История права. Я не более чем ее отбросы. Пусть моя судьба, по крайней мере, послужит уроком для всех, кто сей­час находится тут, и для потомства. Следуйте всегда за сильнейшим. Но как узнать до сраже­ния, кто сильнейший? Дело в том, что большин­ство в сражении не участвует. А остальные сле­дуют только за одерживающими победу. Един­ственный аргумент — логика Истории. Нет ничего резоннее исторической логики. Ее не может пред­угадать никакая сверхчувствительность. Я вино­вен. И тем не менее наш мятеж был необходим, чтобы доказать, что я преступник. Я счастлив умереть. Моя жизнь не в счет. Пусть мой труп и трупы тех, кто пошел за мной, послужат удобре­нию полей, на которых вырастут хлеба будущего урожая. Моя судьба — наглядный пример того, чего не следует делать

Дункан. Спасибо, мои дорогие генералы. И прежде всего спасибо моим доблестным солдатам, чест­ным людям из народа, спасителям отечества и моего трона. Многие из вас пожертвовали жизнью. Еще раз спасибо вам, мертвым и живым, всем, кто встал на защиту моего трона... который является также и вашим. Возвратившись домой, будь это скромная деревня, бедный семейный очаг или простые, но доблестные могилы, вы ста­нете примером для нынешних и будущих поколе­ний. Более того, для поколений минувших, с кото­рыми вы станете вести беседу, век за веком, вслух или безгласно, навеки оставаясь примером, безы­мянным или нет, перед лицом истории, вечной и скоротечной. Ваше присутствие — ибо само ва­ше отсутствие станет присутствием для всех, кто посмотрит на ваш лубочный портрет, реальный или воссозданный по памяти,— ваше присутствие вернет на путь истинный всех тех, кто впредь мог бы испытывать соблазн с него сойти. Так продол­жайте же, как и доселе, зарабатывать на хлеб на­сущный в поте лица, при жгучем солнце и непого­де, под надзором своих господ и начальников, ко­торые любят вас, несмотря на ваши недостатки, сильнее, чем вы можете себе это вообразить. Ступайте.

Макбет. Лезвие моей шпаги окровавлено. Я собствен­норучно косил их дюжинами. Двенадцать дюжин офицеров и солдат, которые не причинили мне ни малейшего зла. Я отдал приказ специальной команде расстрелять еще многие сотни. Тысячи других погибли, заживо сгорев в лесах, подожжен­ных по моему приказу. Десятки тысяч мужчин, женщин и детей погибли от удушья в подвалах, под обломками своих домов, взорванных по моему приказу. Сотни тысяч утонули в водах Ла-Манша, который они надеялись переплыть, гонимые стра­хом. Миллионы скончались от страха или покон­чили с собой. Еще десятки миллионов умерли от возмущения, апоплексического удара или с горя. Не хватает места, чтобы предать все эти трупы земле. Утопленники впитали всю влагу озер, куда они бросались, и вода там иссякла. Хищные птицы не в состоянии склевать все трупы и избавить нас от падали. Представьте себе, еще не все покинули поле боя. Пора заканчивать сражение. Когда отсекаешь голову саблей, кровь из горла хлещет фонтаном. В ее потоках тонут и мои солдаты. Отсеченные головы наших врагов плюют в нас, изрыгают проклятия. Отсеченные руки продол­жают потрясать шпагами или стрелять из пистолетов. Вырванные ноги пинают нас в зад. Разумеется, все они предатели. Враги нашей страны. И нашего возлюбленного монарха Дунка­на, да хранит его Господь. Они хотели свергнуть его. С помощью иностранных солдат. Думаю, я поступил правильно. Конечно, в пылу боя часто рубишь направо и налево без разбору. Но я на­деюсь, что по ошибке не убил кого-нибудь из друзей. Мы сражались сомкнутыми рядами, и хо­рошо, если я не отдавил им ноги. Да, наш бой был правый. Передохну-ка я на этом камне. А то меня подташнивает.