Мальпертюи

Мда. Напомнило мне "Долгую прогулку", когда её проходишь в виде игрока. Всегда тебе попадётся книга какого-то шизофренника, который полагает, что быть чокнутым и быть гениальным - это одно и то же. На самом деле любой гений всегда немного безумен, но не всякий безумец немножечко гений.

До чего же это было уныло... Мне представлялся худой, как спичка, очкастый автор, совершающий тяжеловесные прыжки и подхихикивающий. Это мешанина из стилей, причём в любом стиле, по сути, книга - говно. Мне это напомнило "Санаторию по клепсидрой" Шульца - то же нагромождение говна и палок, палок и говна, которое надо почитать литературой. Нет, я не буду говорить, что "не доросла", напротив - я давно переросла претенциозность, которая пытается выдать себя за искусство.

Итак, что такое сюрреалистичность? Это стихи в прозе. Это музыка, это тяжёлый сон. А следовательно это образы, которые просто своей цепочкой ведут вас к познанию самого себя через познание другого. Когда ты понимаешь, что мозг человеческий способен создать это безумие, ты смотришь не в чужую бездну, ты заглядываешь в себя, ты понимаешь, что где-то там, в глубинах твоей души тоже есть скалы, о которые бьётся этот общий для всех океан. Но нести бред - не означает творить сюрреализм. Тонкая разница между гениальностью и бездарностью.

Да, по сравнению с Шульцем, Жан Рэ хотя бы умеет писать и он понимает, куда гонит историю. Но при этом, разумеется, присутствуют "величественные картины, перед которыми хочется склонить колени", "великий ужасный мрак" и прочие приказы от автора, напоминающие закадровый смех, чтобы обозначить, где читатель должен трепетать, чтобы неискушённый читатель хватал других за одежду: "Ну, чего ты не на коленях? Автор же приказал! Ты себя крутой считаешь, да? Да ты просто не поняла, потому что на колени не встала, а я понял, понял, хнык".

Дальше спойлеры.

Итак, тёмный дом Мальпертюи. Начинается всё с умирающего дядюшки Кассава, который отпускает сальные шуточки насчёт сестры ГГ Нэнси, а та урывает себе золотые из дядюшкино кошелька и отбивается на тёмной лестнице от приставаний другого, пока неумирающего дядюшки. Первый акт балета. Пошло-хихикательный. Глупые, алчные домогающиеся родственники вытанцовывают перед будущим трупом. Будущий труп весело вспоминает уже почивших, сообщает, что те были теми ещё сволочами и подлецами, самые молодые из родственников ("ах, мои любимцы") просто копия они, дай им Бог здоровья. Под завещание в стили плохого слэшера (живите все в поместье Мальпертьюи, кто из вас останется тут последним, получит все деньги), дядюшка весело испускает дух. Если под конец останутся в живых разнополые, они обязаны пожениться. Мне лениво, потому сделать вид, что шокирована будущим возможным инцестом не могу. Ясно, что автор сам не допёр, что сказал, а потому весёлой расчленёнки с кровосмешением не предвидеться.

Акт балета номер два. Мрачно-символический. Так как в какой-то момент у автора наступило просветление, затем он будет уверять, что это был акт Ужасно-пугательный. Врёт сволочь. Родственники начинают умирать. Вернее, умирает ухажёр вышеупомянутой Нэнси, его голову прибили к стене, но он продолжал петь и после смерти. Так как это сюрреализм, все относятся к происходящему философски, ну, мало ли, бывает. Зачем стоило прибивать голову, не ясно, хотя в начале главы есть упоминание прибитой головы из сказки Гауфа. Автор говорит, что это символ. Я говорю, что это просто кража образа, причём просто так, потому что у автора не работает фантазия. Автор и пара готовых выполнять его приказания читателей объясняют мне, что некоторые вещи надо прочувствовать, но да, тем, кто плохо развит, это не дано. Сперва я начинаю говорить, что украденный образ не должен вызывать чувств, потом до меня что-то доходит, я подсчитываю, что автору было в момент написания книги 66 и потому говорю, что иногда со старостью приходит мудрость, но иногда старость приходит в одиночестве.

Акт третий. Ужасно-сексуально или сексуально-ужасный. Герой (Жан-Жак) спит с одной из тётушек, в него влюбляется его кузина. Одного из дядюшек, который хотел трахнуть тётушку, которую трахал Жан-Жак, утаскивает Медуза Горгона. Все относятся с пониманием и имени дядюшки более не вспоминают. По дому (внезапно!) ходит голем, который убирает дом. Автор совершает ещё несколько тяжеловесных прыжков, весело крича в зал: "Пах-ло-па-ем!". Я понимаю, что гнилыми помидорами тут не обойтись, нужна кадка с гниющим томатным соком. Следует апокалипсец, кто-то превращён в камень, кого-то сожгли, никто не съеден. Пипец, надо было сразу себе уяснить, что расчленёнки и обязательного каннибализма не будет, не будет, это такой сюрреализм с ужасами, совсем старенький, из сороковых годов.

Акт четвёртый. Буржуазный. Жан-Жак приходит в себя в доме своей кухарки (она успела свалить), которая говорит, что он не может ходить, но его вылечит доктор. Во сне Жан-Жак видит глаза своей сестры Нэнси (успела свалить) в вазе в форме урны (так и написано, танцуйте прямо по либретто, чо), которые плачут. Потом он оказывается в том же городке, открывает свой паб и открывается местной служанке Бетс. Они идут искать адвоката, который следил за исполнением завещания, но Жан-Жак снова оказывается в Мальпертюи, где есть немного довольно слабеньких пугалок (уууу, щаз тебя разрежу, уууу), но его спасает Горгона и он с Бетс идёт в её деревню, где братство Белых Отцов будет бороться с дьявольским наваждением.

Акт пятый. Буржуазно-католический. Дядюшка Кассав был иллюминатом... В этот момент всем, кто не покинул зрительного зала (всем трём), разносят выпить чего-нибудь крепкого. Он пленил оболочки греческих богов, которые ослабели от того, что им не поклонялись. На куа - вопрос не поднимается, кто их иллюминатов знает. Жан-Жак и Нэнси - это дети одного очень христианского капитана. Потому тётушка, с которой спал Жан-Жак, это Эвменида, а кузина (с которой не спал, но хотел) - это Медуза Горгона. И вообще всё очень плохо для Жан-Жака, так как он нарушил древний закон, богини должны влюбляться в богов, а не в смертных. С дальних концов зрительного зала доносятся невнятные звуки: это я засовываю в глотку Автору "Мифы и легенды Древней Греции в изложении для детей", чтобы эта тварь знала, что в смертных боги влюблялись через одного. Автор мычит и пытается сказать, что писал ужастик и ни на что не претендовал. Я бью его ботинками по рёбрам, чтобы жевал и глотал быстрее. Кстати, адвокат - это был Зевс.

Нет, конечно, это всё великая классика, не слушайте меня. чтобы справиться с выражением лица, на пять секунд отворачиваюсь Если вы хотите познать истинные глубины классицизма, проникнуть в экзистенциальность метаморфичности и онтологические цепи символа, обязательно прочитайте, посмотрите ещё символический фильм 1971 года. Пунктуарность афористической метаструктуры... больше не могу сдерживаться, присаживаюсь на корточки, упираюсь руками в колени и, больше не скрываясь, дико хохочу

Никто никогда вам не скажет, почему дядюшка Кассав, который сумел достигнуть бессмертия, всё-таки умирал. Какого аида он составил подобное завещание. И не мог ли он женить кого-то без попыток поиграть в "Техасскую резню античной бензопилой". Утешайтесь тем, что это всё символизм. Или старческий склероз. Я ставлю на последнее.

Читая Жана Рэ, понимаешь, что количество книг, которые ты никогда не увидишь, не прочтешь, не возьмешь в руки, - совершенно неизмеримо. Все знают Лавкрафта, но мало кому известно имя Жана Рэ (или Рэй - в любом случае, это псевдоним). Хотя жизнь его - она будет поинтереснее, чем у американского коллеги.
Или нет?
Кто он - внук индианки и моряк, исследовавший не один десяток стран, или скромный клерк с неуемной фантазией? Думайте сами, а пока - по книге.
"Мальпертюи" - это весьма оригинальная готическая стилизация под французский романтизм, с тяжеловесными стилистическими конструкциями и "закосами" под XVIII век. Однако за архаизмами и флером французского быта скрыт почти постмодернистский нарратив - многоступенчатое повествование, неоднократная смена героев, попытки создания книги в книге - мне это напомнило не к ночи будь помянутого Хоуи, а распиаренный "Дом листьев" Данилевского - тоже дом, тоже нагнетаемая атмосфера грядущего кошмара, растущий изнутри ужас...
История начинается с долгих вступлений, поэтому пропустим их и перейдем к тому моменту, когда в большом парижском доме с названием "Мальпертюи" собрался отдать концы старик Кассав - человек со странностями с большим состоянием. У Кассава в анамнезе увлечение алхимией, а в балласте - куча родственников, в числе которых брат и сестра Жан-Жак и Нэнси, три непонятные кузины, племянник с женой и дочерью, кузен-таксидермист, а также бонусом - семейный врач, приятный парень-лавочник и странное существо, передвигающееся углами.
Кассав оставляет родственникам все свое немалое добро - с условием, что они навсегда переселятся в Мальпертюи. На этой веселой ноте старик умирает, а родственнички радостно тащат пожитки в дом, где, как водится, романтизм потихоньку отступает и берет начало вполне себе лавкрафтовская готика. Один за другим родственники погибают страшной смертью, на чердаке живет будто выдернутый из гофмановских сказок народец, постоянно гаснут лампы, а в мышеловку попадает далеко не мышь.
Большего без спойлеров сказать нельзя, однако развязка мсье Рю придумал совсем в духе романтизма. Ведь чем вдохновлялись все писатели, от мало до велика? (правильный ответ - нет, не алкоголь).
Впрочем, об этом довольно. Роман совсем небольшой и его нужно читать.
Нужно читать, если вы любите темные истории Лавкрафта.
Нужно читать, если вас привлекают рассказы о гнусных семейных тайнах.
Нужно читать, если вы фанат добротной прозы с хорошей порцией черного юмора - в чем-чем, а в этом Жану Рэ не откажешь.
Нужно читать, если хотите узнать развязку - а она вас порадует и удивит, это я обещаю
В целом, это всего третья не научно-популярная книга за этот год, которую я твердо могу рекомендовать.

Странная книга. Сначала хотела бросить. Но ведь так понравились рассказы автора!
Скорее всего, мешала стилизация языка. Потом втянулась, распробовала и понеслось!
Авантюрист пытается рассказать историю авантюристов. Смена рассказчиков, персонажей, историй, событий...
Ужасный, зловещий, загадочный дом Мальпертюи полон тайн и секретов.
Но обещано наследство, и претенденты поселяются под старой крышей в надежде получить богатство.
Казалось бы - что может быть проще? Живи в своё удовольствие и жди, когда денежки начнут сыпаться с неба.
Холодные, неуютные комнаты, как речи собравшихся родственников: всё на виду, но полно недомолвок, скрытого смысла.
Иди, Жан-Жак, ищи ответа. И он пошёл. И вот уже ставит ловушки на живущих на чердаке мышей, ищет того, кто гасит свет.
Юноша встречает свою первую любовь, получает первый любовный опыт, узнает первое разочарование...
Вся книга полна секретов, страха, предчувствий, надежды и смерти. Смертью начинается и ею же заканчивается.
Интересно, читал ли Нил Гейман эту книгу? И не отсюда ли начались "Американские боги"?

Пока читала, все настойчивей становились иллюзии знакомых мотивов. Божий промысел, дьявольский умысел; грехи, что дети донашивают за отцами; монахи, колдуны, благословения и проклятья; юная страсть, неподобающее чувство, преступная любовь; фантасмагория - много, много знакомых мотивов.
Ну, конечно.
Эрнст Теодор Амадей Гофман - Эликсиры сатаны .
В отличие от романа Гофмана "Мальпертюи" обладает ритмом гораздо более рваным и сюжетом далеко не таким безупречно стройным. В "Эликсирах..." все только выглядит дьявольски запутано; к концу тот читатель, который никуда не торопится, непременно разберется во всех хитросплетениях. В "Мальпертюи" не то. Концы его сюжетно-смысловых нитей развеваются на ветру, соприкасаясь и разлетаясь, соприкасаясь и разлетаясь. Может быть, дело в авторской небрежности. А может быть - в том, что эта повесть являет собой туманную метафору, всматриваться в которую захочется разве что человеку с трагическим мировоззрением. Такому человеку, как я.

Огромные прекрасные боги больше не огромные и не прекрасные. Черным колдовством пособник дьявола их пленил, облек жалким человечьим подобием, заставил жить в своем страшном доме - вместо светлого острова посреди лазоревого моря. Боги, созданные людьми, дряхлеют и умаляются, когда люди создают себе новых, а в старых больше не верят. Почти забыв свою сущность, слоняются они по коридорам времени, а новые боги смотрят на них со снисходительной жалостью и не спешат истреблять, словно надеются, что и к ним когда-нибудь проявят такое же милосердие... Да, примерно так выглядит эта метафора для меня. Что может быть поэтичнее - представлять превращение могучей Геры в старую оборванку, наблюдать, как сакральный миф становится еще одной страшной сказкой для потехи все тех же самых людей.

Я вполне приятно провела несколько часов за чтением. Тут люди ругают "Мальпертюи", - могла бы и я, но мне повезло: я сперва увидела фильм-экранизацию, одноименную. Вот это, действительно, горячечный бред, как будто сумасшедший решил изображать пьяного. Так что приступая к повести, я была железно убеждена: хуже, чем фильм, точно не будет. И вот, не ошиблась.

Какие-то противоречивые чувства остались от прочтения произведения.
Начиналось как в обычной игра на выбывание: вы все селитесь в доме, кто дойдет, скажем так "до конца", тот и и получит наследство.
Ну, и тут как и ожидалось будут убийства, а кто-то и сам просто уйдет.
После всех загадочных смертей ожидалась развязка в стиле - это вон тот человек таким-то образом всех убил. И ведь исхитрился так, чтоб на него и не подумали. Причем думала, что убийцей будет Эуриалия. Раз она заявила, что Жан-жак должен на ней жениться. А тут вон как все перевернулось.
Замешались боги, пустые оболочки, ревность, оборотни.
Обстановка нагнетала, но чтоб прям сказать, что было жутко страшно - такого нет. Возможно просто произведение мне не зашло.

Вообще, можно было бы ограничиться этим фото, потому что оно отлично показывает, какая книга. Вот такая:

Marie Cécile Thijs ”Girl with White Collar”

Это история трех авантюристов, решившихся на страшную дерзость. история их потомков, избывающих семейное проклятие в особняке Мальпертюи. История Мальпертюи - странного и неприятного дома, названного в честь обиталища Рейнеке-Лиса. Здесь стены украшают уродливые барельефы, а в саду не живет ни одна птица.
Это не роман ужасов, это роман о предчувствии ужаса, что приятнее и страшнее твердого знания. Мир за пределами Мальпертюи устойчив и надежен. Автор, Жан Рэ - бельгиец из Гента, поэтому его готика покоится на фламандской основательности. Городские улицы, пристань Сигнальной Мачты, застолья, солнце в зеленоватых стеклах милого старого дома - все это кажется неизменным. Но все обитатели Мальпертюи - особенно умирающие дядюшки - говорят намеками или не разговаривают вовсе, но у кузины Эуреалии такой странный взгляд, а в ловушку на чердаке попадаются вовсе не мыши, и кто-то гасит все светильники...
Я бы хотела написать больше. Потому что биография самого автора - интереснейший мир. Мальчик из Гента, наслушавшийся историй сиделки, мастер "странных рассказов", мошенник и тоже в чем-то авантюрист. Потому что слои истории уходят очень глубоко. В первый раз я эту книгу увидела лет так пятнадцать назад, полистала, но денег было на что-то одно (кажется, на Сапковского). Потом ее раскупили, потом я несколько раз забывала и вспоминала автора и название. Интересно сейчас, как бы я прочитала ее тогда, без фраевского Рагнарека, без Олдей, без этих пятнадцати лет.

Любимое произведение в жанре. Как по мне, даже миллион раз упомянутому Говарду Филлипсу не удавалось так живо, играючи и даже ехидно вдохнуть в историю душного, вязкого кошмара. Параноидального и влекущего. Ну что за талант!

И ведь кажется, что автор литературно слабее, и не так скурпулёзен, как, ну вы поняли Кто... Но эти описания быта проклятого дома, его персонажей; этот ритмичный, пульсирующий сюжет, с презрением отсекающий от повествования ломти здравого смысла, которые тонут в недомолвках и горячечном безумии. Всё это гениально. И читая, приходится не раз сомневаться, не переступил ли ты через десяток-другой склеенных страниц, не погрузился ли в беспамятство и потерял нить истории, и действительно ли прочитал сейчас то, что прочитал... Ну и да, я люблю и Лавкрафта с его предвкушениями и постэффектами ужаса, и готику, и старые дома, набитые хтонью, и мифологию. Все слагаемые этой сумеречной мозаики пришлись мне по вкусу.

Хотелось бы увидеть качественное, дорогое, авторское, безжалостно долгое кино по сюжету этого произведения. То, что есть — без комментариев :(

Из минусов отмечу единственный, по моему мнение, имеющий вес – конечное просветление всех тёмных углов истории. Ну можно было чуточку тайн и припасти для читателя: прозорливый бы догадался, другой бы пусть остался в возбуждающем недоумении.

Пс: о волчей шкуре и оборотничестве возлюбленного Бетс читал в фольклорных историях Европы, некоторые из которых, как сообщается, имели несчастье произойти в действительности.