Не бойся, девочка!

Временами её начинала мучить совесть оттого, что она любит Марка далеко не так сильно, как он её. Несколько раз она пыталась заговорить с ним об этом. Но прямо сказать "я тебя не люблю" -- было бы, во-первых, жестокостью, а во-вторых, неправдой. Ивик любила Марка. Наверное, не так, как об этом пишут в книгах и поют в песнях. Она радовалась каждому его появлению, скучала по нему. Восхищалась им -- его умением работать руками, фантастической, невозможной добротой и способностью любить. Но было такое чувство, что в их отношениях недостаёт романтики.
-- Знаешь, -- как-то попробовала объясниться Ивик, -- я ведь не могу дать тебе так много, как ты мне.
-- Почему? -- искренне удивился Марк. -- Ты мне, наоборот, так много даёшь... ты такая хорошая, такая милая. Ты самая лучшая.
Ивик с тоской подумала, что даже не может ответить ему тем же. Она не знала, самый ли он лучший. Наверное, нет. Замечательный, конечно, но...
-- Ты мне всегда говоришь приятное, а я... Ты ласковый, а я совсем не умею этого, ты же видишь.
Марк не понимал, в чём проблема. Тем более что Ивик не менее часто восхищалась вслух теми его качествами, которые ей действительно нравились. И всё равно ей казалось, что она использует чувства Марка, поэтому она изо всех сил старалась проявлять нежность и любовь. И видела, что любое такое проявление делает его бесконечно счастливым.
В последнюю ночь Ивик долго размышляла над этим. Если нет готовности любить человека всю жизнь -- может быть, и не стоит выходить замуж? Может быть, это нечестно по отношению к Марку?
Но что делать? Отказать? Или надо было отказывать раньше? Но получалось не то что нечестно -- жестоко. Жестоко до полной невозможности так поступить.

Конкуренция -- основа дарайского бытия. Она повсюду, во всех областях. Считается, что именно конкуренция обеспечивает высокий уровень жизни. Одна фирма соревнуется с другой за то, чтобы покупали её булки, а не изделия конкурентов, такие же вкусные и сладкие, но, может быть, чуть менее ровно выпеченные. Один рабочий соревнуется с другим: кого сочтут достойным остаться на работе, а кого уволят при необходимости -- и поэтому оба честны и усердны.
Если ты готов бороться за себя, лезть вверх, вцепляться в любой шанс -- у тебя есть преимущество.

Она была счастлива. Неизвестно почему, но именно высокую оценку Скеро ей ужасно хотелось заслужить -- и вот пожалуйста! Может, потому что Скеро настолько необыкновенная. Талантливая, волевая, лучшая во всём. Если уж такой человек хвалит, значит, и правда есть за что. Скеро всегда режет правду в глаза, нарочно льстить не будет.
И всё же что-то в этой новой дружбе было не так.
Что? -- Ивик не понимала. Знала только, что ей по-прежнему не хочется иметь дело со Скеро. Даже меньше, чем раньше. Новую Скеро она побаивалась и стеснялась, её одобрение казалось незаслуженным и будто обязывало Ивик к чему-то... а к чему именно, поди пойми. К восхвалению Скеро? Вполне возможно. Чтобы дружить с ней, надо было считать её идеальной, восхищаться беспрерывно и исключительно ею. Ивик так не могла: у Скеро много положительных черт, но и недостатков хватает. Льстить и поддакивать, как некоторые, не хотелось.
И что-то подсказывало Ивик, что добром эта идиллия не кончится.

Она чувствовала, что по новому кругу начинает восхищаться Скеро. Ивик не любила самодовольных, самоуверенных людей. Но у Скеро было бесспорное преимущество -- её самоуверенность имела под собой основания. Если она говорит "я хорошо пишу" -- то ведь так оно и есть, все в восторге, читают взахлёб и требуют продолжения. И даже самый строгий стилист не найдёт к чему придраться. Если она считает себя хорошим бойцом, то и правда воюет лучше всех, что на Тверди, что в Медиане. Самодовольная, да -- но не пустышка. Её действительно есть за что превозносить. И за все её выдающиеся качества можно простить ей пару пустяковых недостатков -- излишние наглость и самоуверенность.

Суть жизни христианина -- всесожжение. Принесение себя в жертву огненную, жертву Богу на алтаре. Ошибаются те, кто думает, что можно сочетать христианство и ласковую, дремотную обыденность буден. Так не бывает. Подлинное христианство -- сгорание, медленное или быстрое, на глазах у всего мира или же совершенно бесславное в мире сем, но сгорание, мучительная самоотдача, когда иной раз остаётся один только крик -- за что? -- когда жизнь не щадит не только самого христианина, но и самое дорогое ему, его любимых, его детей...

Все вокруг -- фанатики, ожесточённо думала Ивик. Она ненавидела свою жизнь. Что хорошего она видела, когда? Да, внешне всё расчудесно. Благополучные родители, поездки на море. Хорошие отметки, школьная лаборатория, друзья во дворе. Но кто любил её по-настоящему? Кто? Даже маленькую. А уж сейчас -- весь этот сен во главе со Скеро, что же они, не видят, как Скеро над ней издевается второй год, ни за что, без всякого повода, -- и все "братья" и "сёстры" с ней заодно! Заодно, потому что никто не останавливает Скеро. Никто не ставит её на место.

И потом, картина была правдива В ОБЩЕМ И ЦЕЛОМ. Еда часто оказывалась плохо приготовленной. Конфеты были редкостью, как и любые лакомства. А разделение на группы, травля слабых, ощущение постоянной враждебности -- это Ивик видела сплошь и рядом. Хорошо, до кастетов и побоищ на её глазах не доходило, но всё равно Варш пишет правду. Не в частностях, так в целом. Они скудно ели, редко развлекались, у них было слишком мало радостей, слишком много работы, умственной и физической, чересчур много принуждения, напряжения, страха. Они жили как рабы. Рабы государства. Рабы Дейтроса. Рабы Божьи, напрашивалось тут же -- но такое продолжение смущало Ивик, ведь вообще-то это правильно, человек и есть раб Божий. Хотя понятно, что раб Божий и раб государства -- разница огромная. А ну его, не стоит об этом думать. Интереснее думать про Дарайю.

Ещё одна функция облачного тела -- художественное творчество. Как следствие, все гэйны -- либо одарённые поэты, либо музыканты, художники, артисты, иначе просто не бывает. Именно поэтому мы даём вам возможность заниматься любимым делом: творчество -- не развлечение, оно жизненно необходимо каждому гэйну. Это поддержка и развитие облачного тела, вашего основного рабочего инструмента. Ну а развитое и подвижное облачное тело даёт возможность легко выходить в Медиану. Эта способность к тому же расовая. Скажем, все земляне, жители Тримы, даже таланты и гении, обладают очень низким сродством к Медиане. У них может быть высокоразвитое, мощное облачное тело, но оно почти неподвижно. Земляне не могут покидать свой мир. Они обречены оставаться в нём -- разве что космические полёты позволят им посетить другие планеты. С другой стороны, почти все дарайцы обладают подвижным облачным телом, но лишены дара творчества. Как видите, подвижность облачного тела и способность создавать образы мало связаны между собой. Все дейтры, как и дарайцы, способны выходить в Медиану. Но вот творить в ней образы могут только гэйны. Нас не так уж много, и от нас зависит само существование Дейтроса, потому что мы -- это единственное, в чём Дейтрос сильнее Дарайи...