Мой датский дядюшка

Он мне долго рассказывал, что все памятные ему места снесены или изменены до неузнаваемости, но кое-что он отыскал и вывез. Показал футляр, в котором хранилась пленка, банальная фотопленка. Вот так, в миниатюрном виде, мой дядя вывез остатки своей родины. Больше ему она не нужна. У него она есть – то, что осталось. Родина, запечатленная на нескольких десятках сантиметров пленки. Много места не занимает. Каких-нибудь три сантиметра в шкафчике... Граммов двадцать пять родины... Вполне достаточно такому маленькому человеку, как мой дядя.

– Они думают, – говорил он, тряся сигариллой в воздухе, – что мы там за «занавесом» жили, как в романе 1984-й! Но ведь это не так! Роман-то утопический и примитивный, малоинтересный! Еще хуже Мы… Вообще читать невозможно. Все это карикатурно. Дивный новый мир – ужас! Я о Совке с благодарностью вспоминаю. Я терпеть не могу ханжей, которые занимаются орруэллизацией прошлого. И еще больше не выношу, когда датчане, какие-то датчане, занимаются орруэллизацией моего – моего – прошлого! Да кто они такие вообще, чтобы судить того же Брежнева или Сталина?! Это же личности! Какие бы уродливые и тупые ни были, но личности! На весь мир известные! А кто знает их премьеров?.. А?.. Кто о них что знает?.. Викинги?.. Вот и все. А ведь сами ничего не знают. Войну для них выиграли американцы с англичанами, союзники, которые четыре – четыре – года ждали, прежде чем открыть второй фронт, и вступили в войну, когда Германия, в принципе, была уже сломлена той роковой зимой. И под Сталинградом... Ждали, пока все лагеря протопят как следуют свои печи еврейскими косточками, ждали, а теперь они – герои, которые сломили фашизм, освободители, евреям дали Израиль. А они – датчане, которые к этой войне не имели вообще никакого отношения, – они меня начинают переучивать, они мне говорят, что я не знаю историю, что меня не так в школе учили, что мои мозги были промыты. Ага! Не русский народ выиграл войну, а союзники. А русские – постольку поскольку, вот как! Нас неправильно учили в школе... Они мне это говорят. Они орруэллизируют мое прошлое. Они хотят, чтобы я согласился, потому что я – беженец, потому что я им обязан, и я должен соглашаться, должен кивать, должен быть благодарен. Теперь ты понимаешь, почему я просто ни с кем из них вообще не общаюсь? Они просто суррогатные люди, понимаешь?! Они не живые, а половинчатые. Как и их образование. Если математик, так только математика. Если садовник, так только по яблоням и грушам. Если рисует, так ничего не читает. И такими их сделала их система, которая еще более деспотичная, еще более страшная, чем сталинская. Пусть она не уничтожает и не гноит, зато она делает их уродцами, перекошенными уродцами. Да, они карлики, карлики, как и их государство. Такими их делает система образования. Тут такие люди, что эстонцы – я с уважением к ним, к эстонцам, отношусь, они – люди, а эти, эти просто механизмы, которых делают такими, чтобы удобней подчинять и контролировать. И они мне будут говорить о зомбировании. Такими штампами, такими карикатурами на нас забиты их головы, что волосы встают. Таких простых вещей они не знают! Они ничего о нас не знают, ничего! И довольны. Им достаточно того, как они воображают нас. Они довольствуются теми жирными красными красками, которыми их представления о нас намалеваны. Поэтому тут так трудно пробиваться, здесь бюрократия такая, что самый железный человек, прошедший даже нашу бюрократию, может сломаться!

– Ведь они ничего не знают о нас, – сокрушался он, когда я у него поселился. – Они думают, что мы – необразованные идиоты. Что ж, если мы живем за «занавесом», так и по-английски не понимаем и медведи какие... Эх, даже досадно за датчан. Такие продвинутые, многого достигли, такие свободные, а простых вещей о такой стране, как Эстония, не знают. Советский Союз, Сталин, Брежнев, Горбачев, Перестройка... – это все, что они знают! И самое страшное, что ничего больше они и не хотят знать. Вот в чем суть невежества: не в том, что ты не знаешь, а в том, что не силишься понять, узнать! Как можно думать, что ты знаешь о людях все, если знаешь, что там правитель Брежнев или Горбачев, что там был тоталитаризм, диктатура, коммунизм, а теперь Перестройка. Для многих этих продвинутых ребят это все. Ну и в чем же их продвинутость? В чем продвинутость? В том, что они запросто могут купить новейший диск группы, которая у нас запрещена? Или Сальмана Рушди, которого у нас не переводят? В чем крутость парней, которые могут на развес купить травку и покурить совершенно открыто в кафе-шопе в Амстердаме, куда могут доехать за несколько часов на своей машине?.. Нет, я считаю, что наш народ, которому все запрещалось, которого ограждали, в клетке держали, которого морозили холодной войной, промывали мозги и все такое, наш народ достоин большего уважения. Потому что мы знаем о них намного больше, чем они о нас, хотя нам о них знать запрещалось, а им о нас – нет!