Говардс-Энд

Хелен всегда обвиняли в неуравновешенности, но сейчас голос Маргарет дрогнул. В этот раз она была очень задета поведением сестры. Убежать из Англии было, возможно, необдуманным поступком, но то, что она восемь месяцев не показывается дома, означало неразбериху не только в сердце, но и в голове. Хелен была готова приехать к постели тяжело больной, но оставалась глуха к более обыденным призывам. После свидания с тетушкой она вновь удалится в свою призрачную жизнь, скрытую за адресом «до востребования». Хелен сейчас как будто и не существовало: ее письма стали скучными и редкими, ей ничего не хотелось, и ничто не вызывало у нее любопытства. И всему был причиной бедный Генри! Генри, давно прощенный своей женой, все еще оставался злодеем в глазах свояченицы.

Самая успешная карьера демонстрирует столько потраченных сил, что ими можно было бы сдвинуть горы, а самая неудачная бывает не у того, кто в нужный момент оказался неготовым, а у того, кто подготовился, но никому не понадобился. О трагедиях такого рода наша национальная мораль, как и положено, молчит. Предполагается, что люди, как и нации, делаются лучше, если идут по жизни во всеоружии. Трагедия такой готовности почти не исследовалась, разве только греками. Жизнь и вправду опасна, но не так, как нас хочет в этом уверить наша мораль. Жизнь и впрямь неуправляема, но сущность её не в борьбе. Она неуправляема, потому что представляет собою роман и сущность её - романтическая красота.

Маргарет невольно рассмеялась. Она впервые услышала про конюшни на задах Дьюси-стрит. Когда она была потенциальным жильцом, конюшни были отодвинуты в тень - не осознанно, а автоматически. Беззаботной манере Уилкокса, хоть и искренней, не хватало ясного взгляда, необходимого для правдивого изложения. Живя на Дьюси-стрит, он помнил про конюшни; решив сдавать дом, он о них забыл. И если кто-нибудь сказал бы ему, что конюшни либо есть, либо их нет, он бы рассердился и впоследствии нашел возможность заклеймить говорившего, назвав его педантом. Так же клеймит меня и мой бакалейщик, когда я высказываю претензии к качеству его кишмиша. Он отвечает, что у него самый лучший кишмиш, и тут же, не переводя дыхания, спрашивает, как я могу рассчитывать получить приличный кишмиш за такую низкую цену. Этот порок присущ деловому мировоззрению, и Маргарет следует быть к нему снисходительной, имея в виду все, что деловое мировоззрение сделало для Англии.

Подобные утверждения могут не соответствовать действительности, но если их повторять не один раз, то они, как правило, становятся правдой. Точно так же как и слова «война между Англией и Германией неизбежна» с каждым повторением делают войну чуть более вероятной, а потому с энтузиазмом тиражируются бульварной прессой обеих стран. Нет ли у человеческих чувств своей, бульварной прессы? Маргарет решила, что есть, и, пожалуй, типичными ее примерами будут добрая тетушка Джули и Фрида. Они могут своей постоянной болтовней пробудить в Хелен повторение ее июньских переживаний. Повторение - не более. Они не смогут привести к прочному любовному чувству. Эти две дамы подобны Журналистике - она это ясно видела, - тогда как ее отец, при всех своих недостатках и упрямых заблуждениях, был подобен Литературе, и, будь он жив, ему удалось бы дать дочери правильный совет.

И разум его, и тело недоедали, ибо он был беден, а будучи человеком современным, он постоянно желал иметь лучшую пищу. Живи он несколько столетий назад, в ярко расцвеченных цивилизациях прошлого, он обладал бы определенным статусом и его доходы соответствовали бы положению. Но в теперешнем мире, где воспарил ангел демократии, покрыв различные классы тенью своих кожистых крыл и провозгласив: «Все люди равны - то есть равны все, у кого есть зонтики», - молодой человек был вынужден утверждать свое благородство, чтобы не свалиться в пропасть, где ничто уже не имеет значения и где не слышны лозунги демократии.