Человеческая жизнь не стоит и одной строки Бодлера

СМЕХ БОГОВ

Он, тридцатипятилетний, гулял по залитому весенним солнцем сосновому бору. Вспоминая слова, написанные им два-три года назад: "Боги, к несчастью, не могут, как мы, совершить самоубийство".

Он Проводил жизнь в вечных сумерках. Словно опираясь на тонкий меч со сломанным лезвием

...он в лавке старьевщика случайно увидел чучело лебедя. Лебедь стоял с поднятой головой, а его пожелтевшие крылья были изъедены молью. Он вспомнил всю свою жизнь и почувствовал, как к горлу подступают слезы и холодный смех. Впереди его ждало безумие или самоубийство. Идя в полном одиночестве по сумеречной улице, он решил терпеливо ждать судьбу, которая придет его погубить.

Он хотел жить так неистово, чтоб можно было в любую минуту умереть без сожаления. И все же продолжал вести скромную жизнь со своими приемными родителями и теткой

«Он читал Анатоля Франса, положив под голову благоухающий ароматом роз скептицизм. Он не заметил, как в этой подушке завелся кентавр."

Те, кого любят боги, рано
умирают

Чувствуя запах младенца, похожий на мышиный, он не мог удержаться от горькой мысли: "Зачем он родился? На этот свет, полный житейских страданий? Зачем судьба дала ему в отцы такого человека, как я?"

В тридцать лет он обнаружил, что как-то незаметно для себя полюбил один пустырь. Там только и было что множество кирпичных и черепичных обломков, валявшихся во мху. Но в его глазах этот пустырь ничем не отличался от пейзажа Сезанна.
Он вдруг вспомнил свое прежнее увлечение - семь-восемь лет назад. И в то же время понял, что семь-восемь лет назад он не знал, что такое колорит.

• Вы мечтаете о смерти?
• Да... нет, я не так мечтаю о смерти, как мне надоело жить.

Он шел с одним студентом по полю, поросшему мискантом.

• У вас у всех, вероятно, еще сильна жажда жизни, а?
• Да... Но ведь и у вас...
• У меня ее нет! У меня есть только жажда творчества, но...

• Жажда творчества - это тоже жажда жизни.

В проводах по-прежнему вспыхивали острые искры. Во всей человеческой
жизни не было ничего, чего ему особенно хотелось бы. И только эту лиловую
искру... только эту жуткую искру в воздухе ему хотелось схватить хотя бы
ценой жизни.

ДОЖДЬ
Лежа в постели, он болтал с ней о том о сем. За окном спальни шел дождь. Цветы от этого дождя, видимо, стали гнить. Ее лицо по-прежнему казалось озаренным луной. Но разговаривать с пей ему было скучновато. Лежа ничком, он не спеша закурил и подумал, что встречается с ней уже целых семь лет.
«Люблю ли я ее?» – спросил он себя. И его ответ даже для него, внимательно наблюдавшего за самим собой, оказался неожиданным:
«Все еще люблю».

ЛУНА
На лестнице отеля он случайно встретился с ней. Даже тогда, днем, ее лицо казалось освещенным луной. Провожая ее взглядом (они ни разу раньше не встречались), он почувствовал незнакомую ему доселе тоску…

...близкий к богам мир "я".

ЗЕРКАЛА
Сидя в углу кафе, он разговаривал с приятелем. Приятель ел печеное яблоко и говорил о погоде, о холодах, наступивших в последние дни. Он сразу уловил в его словах нечто противоречивое.
– Ты ведь еще холост?
– Нет, в будущем месяце женюсь.
Он невольно замолчал. Зеркала в стенах отражали его бесчисленное множество раз. Будто чем-то холодно угрожая…

ФОРМА
Это был железный кувшинчик. Этот кувшинчик с мелкой насечкой открыл ему красоту «формы».