Завтрак у Тиффани

- Посмотрите на меня, сэр.
Он не захотел. Он выдернул цветы из вазы и швырнул их в Холли: цветы пролетели мимо и рассыпались по полу.

• До свидания, – сказал он и, словно его вдруг затошнило, бросился в мужскую уборную.

Линия была все время занята, и, когда мне наконец дали О. Д. Бермана, я уже выпил столько мартини, что ему самому пришлось объяснять мне, зачем я звоню.

Кстати, а Хемингуэй - старый? - Ему, пожалуй, за сорок. - Подходяще. Меня не интересуют мужчины моложе сорока двух. Одна моя знакомая идиотка все время уговаривает меня сходить к психоаналитику, говорит, у меня эдипов комплекс. Но это все merde. Я просто приучила себя к пожилым мужчинам, и это самое умное, что я сделала в жизни. Сколько лет Сомерсету Моэму?

Тобі добре тільки тоді, коли ти сам добрий. Добрий? Ні. "Чесний" буде точнішим словом. Чесний не перед законом - я пограбую могилу, заберу мідяки з очей небіжчика, лишень би потім день розвагою вдався - але чесний перед собою. Будь ким-завгодно, тільки не боягузом і не лицеміром, не продажною душею, не хвойдою: ліпше мати рак, ніж нечесне серце. І це не святенництво. Звичайна практична доцільність. Від раку не одразу помреш, а з нечесним серцем - ти труп ще за життя.

Не мечтать - все равно что не потеть: в организме накапливаются вредные вещества (Голоса травы)

- В другой раз, когда девушке понадобится мелочь для уборной,- она и не собиралась его дразнить,-послушайте моего совета, не давайте ей всего двадцать центов!

Носить бриллианты до сорока это пошло)

Только пусть мое "Я" останется при мне. Я хочу быть собой.

«Ну ты и… ну ты и стерва»

Всякому приятно чувствовать свое превосходство. Но неплохо было бы для этого иметь хоть какие-нибудь основания

If you let yourself love a wild thing, you'll end up looking at the sky.

Холли замолчала, докрашивая коту усы.

"You know those days when you've got the mean reds?"
"Same as the blues?"
"No," she said slowly. "No, the blues are because you're getting fat or maybe it's been raining too long. You're sad, that's all. But the mean reds are horrible. You're afraid and you sweat like hell, but you don't know what you're afraid of. Except something bad is going to happen, only you don't know what it is..."

Грубовато-нежные песни, слова которых отдавали прериями и сосновыми лесами. Одна была такая: «Эх, хоть раз при жизни, да не во сне, по лугам по райским погулять бы мне», – и эта, наверно, нравилась ей больше всех, потому что, бывало, волосы ее давно высохнут, солнце спрячется, зажгутся в сумерках окна, а она все поет ее и поет.

И я вдруг почувствовал. Глядя, как вспыхивают ее разноцветные волосы под красно-желтым, прорвавшимся сквозь листву солнцем, я вдруг ощутил, что люблю ее настолько, чтобы перестать жалеть себя, отчаиваться, настолько, чтобы забыть о себе и просто радоваться ее счастью.

Все равно я его люблю. Известно тебе, что я ему связала десять пар носков меньше чем за три месяца? А этот свитер – уже второй.

"P.S. Больше не буду тебя беспокоить"
Я ответил:
"Наоборот, беспокой".

- А какого рожна тебе надо?

• Когда я это узнаю, я тебе первому сообщу.

Я ведь тебе говорила. Мы просто встретились однажды у реки – и все. Мы чужие. Мы ничего друг другу не обещали.

Я вдруг ощутил, что люблю ее настолько, чтобы перестать жалеть себя, отчаиваться, настолько, чтобы забыть о себе и просто радоваться ее счастью.