Поэт и муза

Татьяна Толстая

<p>Рассказ о женщинах и их избранниках, в определённом ракурсе.</p>

Рейтинг LiveLib

3,5

42 оценки

5
19%
4
36%
3
36%
2
5%
1
5%

Ваша оценка

Прочитали 52Хотят прочитать 9

Рецензии

anna_apreleva21 октября 2022 г.
Бессмысленное общение с какой-то бесконечной оравой - до и после гробовой доски
Это не история любви. Скорее, рассказ о праве на счастье, которое надо во что бы то ни стало отстоять - не признавая его за другими.
И пусть возлюбленный, увезенный из холодной дворницкой в "хрустальный дворец" уютной двушки, окажется слабеньким, много будет плакать и бредить и не проживет так долго.
Такая невеселая сказка про Финиста Ясна Сокола, которого можно добыть только через обычный женский подвиг - семь пар стоптанных железных сапог, семь изломанных железных посохов и семь изглоданных железных пряников.
А еще это история о непонимании - себя, любви, жизни, искаженных и странных ожиданиях и неизбежной тоске.
О бессмысленном и оголтелом общении с какой-то бесконечной оравой не нашедших себе применения людей.
Для загубленного Финиста, поэта Гришуни, это общение продолжится и после смерти.
Пусть его скелет и станет безгласной вещью и приходящие в мединститут студенты будут его хлопать по костистому плечу и угощать папироской, для Гришуни ничего не изменится.
Так же приходили к нему, когда работал здесь дворником...

...какие-то молодые люди неопределенных занятий, и старик с гитарой, и поэты-девятиклассники, и актеры, оказывавшиеся шоферами, и шоферы, оказывавшиеся актерами, и одна демобилизованная балерина, говорившая: "Ой, я еще позову наших",- и дамы в бриллиантах, и непризнанные ювелиры, и ничьи девушки с запросами в глазах, и философы-недоучки, и дьякон из Новороссийска, всегда привозивший чемодан соленой рыбы, и подзадержавшийся в Москве тунгус, боявшийся испортить себе пищеварение столичной пишей и евший только свое какой-то жир пальцем из баночки.
Все они - сегодня одни, а завтра другие - набивались вечерами в дворницкую; трехэтажный флигелек трешал, приходили жильцы верхних этажей, бренчали на гитаре, пели, читали свои и чужие стихи, но в основном слушали хозяйские.
Стихи Гришуни хвалили - они, но гением он не был, и стихи напоминали затейливый многоярусный торт. Его бы никогда не напечатали, да он к этому и не стремился, как не стремился ни к чему - и просто жил свою жизнь, будучи центром притяжения всех этих неприкаянных душ. Тоже судьба, тоже маленькое счастье, жестоко и суетливо затоптанное.
Рассказ "Поэт и муза" начинается как повесть о борьбе за что угодно, кроме Гришиной любви, а заканчивается как многократно пересказанная и неинтересная история "про одну женщину" и ее никому не нужную затейливую пустую комнату, в русском стиле, где посреди - стол, а по углам лавки, а на стенах прялки да лапти. И даже не ясно - да так ли это и важно - как и когда закончилась Гришина жизнь.
Читать далее
6
335
yrimono30 октября 2010 г.
Я считаю, этот рассказ нужно прочитать каждой женщине, являющейся подругой жизни творческого человека. Если проникнитесь, может ещё не всё потеряно.
5
409

Все рецензии

Цитаты

orlovaekaterinaa26 мая 2024 г.
Он закрывался руками, не в силах вынести яркого света её беспощадной правды.
2
63
orlovaekaterinaa26 мая 2024 г.
..ей нужно: нужно ей безумную, сумасшедшую любовь, с рыданиями, букетами, с полуночными ожиданиями телефонного звонка, с ночными погонями на такси, с роковыми препятствиями, изменами и поцелуями, нужна такая звериная, знаете ли, страсть-чёрная ветреная ночь,ночь с огнями, чтобы пустяком показался классический женский подвиг-стоптать 7 пар железных сапог, изломать 7 железных посохов, изгрызть 7 железных хлебов-и получить в награду как высший дар не золотую какую-нибудь розу, не белый пьедестал, а обгорелую спичку или автобусный, в шарик скатанный билетик-крошку с пиршественного стола, где поел светлый король, избранник сердца.
Читать далее
2
34
ann_ds25 марта 2016 г.
Только вот слабенький он был, много плакал, и не хотел кушать, и не хотел писать ровненько на чистой бумаге, а все подбирал по старой привычке клочки да сигаретные коробки и чертил каракульки, а то просто рисовал загогулины и закорючки. И сочинял про желтую-желтую дорогу, все про желтую дорогу, а над дорогой - белая звезда. Нина качала головой: "Подумай, солнышко, такие стихи нельзя нести товарищу Макушкину, а ты должен думать о сборнике, мы живем в реальном мире". Но он не слушал и все писал про звезду и дорогу, и Нина кричала: "Ты меня понял, солнышко?! Не смей такое сочинять!" И он пугался и дергал головой, и Нина, смягчившись, говорила: "Ну-ну-ну" - и, уложив его в постель, поила мятой и липой, поила адонисом и пустырником, а он, неблагодарный, плакал без слез и придумывал оскорбительные для Нины стихи о том, что пустырник, мол, пророс в его сердце, и заглох его сад, и выжжены леса, и какой-то ворон склевывает, дескать, последнюю звезду с умолкшего небосклона, и будто он, Гришуня, в какой-то неопределенной избе толкает и толкает примерзшую дверь, но не выйти, и только стук красных каблуков вдалеке... "Чьи же это каблуки? - потрясла Нина листком. - Вот просто интересно знать: чьи это каблуки?!" "Ничего ты не понимаешь",- вырывал бумагу Гришуня. "Нет, я все прекрасно понимаю,- с горечью отвечала Нина,- я просто хочу знать, чьи это каблуки и где они стучат?" "А-а-а-а-а!!! 'Да они у меня в голове стучат!!!" - орал Гришуня, накрываясь одеялом с головой, а Нина шла в уборную, рвала стихи и обрушивала их в водяную преисподнюю, в маленькую домашнюю Ниагару.
Читать далее
2
204