В четвертой нет телевизора, накрахмаленных салфеток, белых полотенец, стаканов с номерами, часов, календарей, плакатов с воззваниями и чистых стен.
Стены от пола до потолка расписаны и забиты полками и шкафчиками, рюкзаками и сумками, увешаны картинами, коллажами, плакатами, одеждой, сковородками, лампами, связками чеснока, перца, сушеных грибов и ягод.
Со стороны это больше всего похоже на огромную свалку, карабкающуюся к потолку.
Кое-какие ее фрагменты туда уже добрались и закрепились, и теперь раскачиваются на сквозняке, шелестя и позвякивая - или просто висят неподвижно.
Внизу свалку продолжает центральная кровать, составленная из четырех обычных и застеленная общим пледом, сшитым из нескольких частей.
Это и спальное место, и гостиная, и просто пол, если кому-то вздумается срезать путь напрямую. На ней выделили участок и мне.
Кроме меня здесь ночуют Лорд, Табаки и Сфинкс, так что участок совсем маленький. Чтобы на нем заснуть, требуются специальные навыки, которые у меня еще не выработались.
Через спящих в четвертой перешагивают и переползают, ставят на них тарелки и пепельницы, прислоняют к ним журналы…
Магнитофон и три настенные лампы из двенадцати не выключаются никогда. В любое время ночи кто-нибудь курит, читает, пьет кофе или чай, принимает душ или ищет чистые трусы, слушает музыку или просто шастает по комнате.
После фазаньего отбоя ровно в девять, такой режим переносится с трудом, но я очень стараюсь приспособиться.
Жизнь в четвертой стоит любых мучений. Здесь каждый делает, что хочет и когда захочет, и тратит на это столько времени, сколько считает нужным. Здесь даже воспитателя нет.
Люди четвертой живут в сказке. Только чтобы понять это, надо попасть сюда из первой.