Цитаты из книги Введение в психологию Юнга

Ученые и университетская профессура всегда насмехались над концепцией коллективного бессознательного. Им «хорошо известно», что люди не могут иметь никаких иных воспоминаний, кроме приобретенных ими в течение жизни. Для нас, воспитанных в век разума (как принято считать), это понятие представляется очень странным (абсурдным). В наше время, когда мы как слепые «тычемся во все углы» в тщетном стремлении к абстрактным духовным ценностям, то делаем вид, что дух может быть сведен к понятию «разума». Мы все больше и больше погружаемся сами в себя, живем внутри себя, отрезанные от мира природы, раскинувшегося вокруг нас, и при этом делаем вид, что разум, в свою очередь, может быть сведен к понятию «мозга». Мы твердо верим в то, что всему можно дать материалистическое объяснение. Любое иное описание реальности мы отметаем как примитивный предрассудок.

Однако именно по причине этого материализма мы живем в изоляции и отчужденности друг от друга. Одиночество и отчаяние стали обычными спутниками людей в нашей развитой западной цивилизации. Замкнутые внутри самих себя, мы страстно жаждем хоть какого-то ощущения сродства, близости - со своей работой, своей религией, с каким-то другим человеком, миром вокруг нас, наконец, с самим собой.

Обычно фигуры Тени появляются впервые не в человеческом облике, а в обличье космических пришельцев, вампиров, зомби, полуживотных/полулюдей (монстров) и т. п. Они бросают нам вызов своим нежелательным, но неизбежным присутствием. С течением времени фигуры из сновидений развиваются и обретают полностью человеческие формы - это люди одного с нами пола, но отвратительные, злые, вызывающие презрение. (Ну, конечно, они нисколько не похожи на нас, ведь мы же - само совершенство!) Через еще какое-то время фигуры претерпевают дальнейшее развитие и принимают облик людей, вызывающих жалость, которых мы терпим, но при этом смотрим на них свысока. Затем Тень приобретает облик наших знакомых ~ людей, которых мы не считаем особо значимыми в своей жизни, но принимаем как часть ее. Еще позднее «теневые фигуры» превращаются в наших друзей, родственников, возлюбленных. И наконец, если мы научились интегрировать невостребованные характерные черты Тени в собственную личность, Тень не будет более персонифицироваться в бессознательном. Это означает, что мы изменились и Тень стала частью нас самих.

(...) под подавленными воспоминаниями (личным бессознательным) лежит обширная область динамически самоорганизующейся коллективной памяти. По-видимому, она не имеет ни временных, ни пространственных границ; вероятно, она способна и проникать в будущее и уходить в прошлое. В настоящем коллективная память может давать информацию о событиях, происходящих за тысячи миль от нас. Коллективное бессознательное соединяет нас с каждым и со всем сущим или существовавшим и, возможно, даже с тем, что только будет существовать.

Ученые и университетская профессура всегда насмехались над концепцией коллективного бессознательного. Им «хорошо известно», что люди не могут иметь никаких иных воспоминаний, кроме приобретенных ими в течение жизни. Для нас, воспитанных в век разума (как принято считать), это понятие представляется очень странным (абсурдным). В наше время, когда мы как слепые «тычемся во все углы» в тщетном стремлении к абстрактным духовным ценностям, то делаем вид, что дух может быть сведен к понятию «разума». Мы все больше и больше погружаемся сами в себя, живем внутри себя, отрезанные от мира природы, раскинувшегося вокруг нас, и при этом делаем вид, что разум, в свою очередь, может быть сведен к понятию «мозга». Мы твердо верим в то, что всему можно дать материалистическое объяснение. Любое иное описание реальности мы отметаем как примитивный предрассудок.

(...) однояйцевых близнецах-мальчиках, родившихся в 1939 году, которых усыновили разные семьи (Льюисы и Спрингеры); ни один из близнецов не знал о существовании другого.

Совпадения в их жизни оказались поразительными. У обоих были одинаковые интересы и антипатии в школьные годы, у обоих были одинаковые профессии, одинаковые привычки и увлечения, оба переболели одними и теми же заболеваниями. Все совпадения трудно поддавались простому объяснению: якобы у однояйцевых близнецов одни и те же гены. Некоторые из совпадений были настолько удивительными, что выходили за рамки любых объяснений с точки зрения генетического набора. Вот несколько примеров:

Оба близнеца женились на женщинах по имени Линда, после развода женились вторично, во втором браке жену каждого из братьев звали Бетти. Льюис назвал своего первенца Джеймс Аллан. Спрингер дал своему сыну имя Джеймс Аллан. У каждого из братьев был пес по кличке Той.

Скажите, с каким же врожденным планом нужно появиться на свет, чтобы он мог предсказать, что мы женимся сначала на Линде, потом на Бетти, что сына следует назвать Джеймс Аллан, а любимую собачку - Той? Загадка, но пример как раз указывает на то, что трудно отрицать наличие врожденной судьбы, (...)

Основные изменения нашей жизни символически отражаются как в зеркале в сновидениях задолго до их появления в реальной жизни. Иногда это становится ясно только впоследствии, когда мы получаем возможность проанализировать длинный ряд сновидений. Часто в период, непосредственно предшествующий коренному перелому в жизни человека, ему может явиться единичное сновидение, где в символической форме представлен весь ход последующего развития. Сновидение настолько исполнено смысла, что невозможно до конца понять его, когда оно появляется первый раз. Позже человек может увидеть «вспомогательные» сны, указывающие отдельные направления, по которым могут идти предстоящие перемены. Постепенно, но неизбежно возникают сновидения, по мере того как проясняется сознание. Любой сознательный сдвиг, любое сознательное сопротивление могут сопровождаться циклом сновидений: «Во сне мы создаем мир, который создает нас