Духовная добродетель не является непременно добродетелью социальной в самом прямом смысле слова, и внешние проявления одного и того же нравственного достоинства могут быть различными, в зависимости от обстоятельств. Поэтому одни суфии выразили свое презрение к миру, накинув на себя жалкое рубище; другие засвидетельствовали ту же внутреннюю позицию, облачаясь в роскошные одежды. В таком суфии утверждение своего "я" - это, по сути, только смирение перед имперсональной истиной, которую он воплощает. Его покорность проявляется в растворении, исчезновении суфия в аспекте славы, которая принадлежит не ему.

... суфийская психология не отделяет душу ни от метафизического, ни от космического порядка. Связь с метафизическим планом обеспечивает духовную психологию качественными критериями. Эти критерии полностью отсутствуют в психологии светской, которая исследует только динамический характер душевных феноменов и ближайшие их причины. И когда современная психология претендует на своего рода науку скрытых проблем души, она, тем не менее, по-прежнему занята лишь тем, что ограничено индивидуальной перспективой. И это потому, что она не располагает никакими реальными средствами для отделения духовных форм, отражающих универсальные реальности, от форм, которые только кажутся символическими, а на самом деле, являются не более чем проводниками индивидуальных импульсов. Ее "коллективное подсознательное", несомненно, не имеет ничего общего с подлинным источником символов; самое большее, что оно может собой представлять, это - беспорядочный склад психического отстоя, отчасти подобный илу океанического дна, который удерживает в памяти следы минувших эпох.
В мирской психологии единственную связь между макрокосмом и миром души представляют впечатления, проникающие в душу через врата чувственных восприятий. Что же касается психологии суфизма, то она учитывает сходство в структуре макрокосма и человеческого микрокосма.