Книга Екклесиаста или Проповедника

Душевное состояние это выражалось для меня так: жизнь моя есть какая-то кем-то сыгранная надо мной глупая и злая шутка.

В великой мудрости есть великая горесть, и кто умножает познания, умножает скорбь.

У каждого, кто жив, есть надежда. И эти слова правдивы: живая собака лучше мёртвого льва.

Помни Создателя твоего, пока ты молод, до того как наступят трудные времена старости, когда скажешь: „Не рад я жизни".

Когда оно [незнание] не знает чего-нибудь, оно говорит, что глупо то, чего оно не знает.

Обратился я сердцем моим к тому, чтобы узнать, исследовать и изыскать мудрость и разум, и познать нечестие глупости, невежества и безумия, –
и нашел я, что горче смерти женщина, потому что она – сеть, и сердце её – силки, руки её – оковы; добрый пред Богом спасется от неё, а грешник уловлен будет ею.

И ублажил я мёртвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе; а блаженнее их обоих тот, кто ещё не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем.

Отринь от сердца мрачные мысли и не дай болезни коснуться тебя, ибо молодость и здоровье не вечны.

XI. Пускай свой хлеб по течению вод, и спустя много дней он вернется к тебе. 2 Помогай семерым, и восьмерым не отказывай: ведь неизвестно, что может случиться завтра.

4 Если начальник распекает тебя, сдержи свои чувства и изъяви покорность: самообладание удерживает от неверного шага.

11 Вот что еще я заметил под солнцем: Не всегда достается награда быстроногому, победа храброму, пропитание мудрому, богатство ученому и почет умелому, но все зависит от прихоти случая.

Судя по некоторым воспоминаниям, я никогда и не верил серьезно, а имел только доверие к тому, чему меня учили, и к тому, что исповедовали передо мной большие; но доверие это было очень шатко.

– Знаете, на что похожи эти бесконечные огни? Они вызывают во мне представление о чем-то давно умершем, жившем тысячи лет тому назад, о чем-то вроде лагеря амалекитян или филистимлян. Точно какой-то ветхозаветный народ расположился станом и ждет утра, чтобы подраться с Саулом или Давидом.

Хотя я и видел то, что во всем народе меньше было той примеси оттолкнувшей меня лжи, чем в
представителях церкви, я все-таки видел, что и в верованиях народа ложь примешана была к
истине.
Но откуда взялась ложь и откуда взялась истина? И ложь и истина переданы тем, что называют церковью. И ложь и истина заключаются в предании, в так называемом священном предании и писании.

Утверждение о том, что ты во лжи, а я в истине, есть самое жестокое слово, которое может сказать один человек другому.

Самое вероучение разрушает то, что оно должно произвести.

Сколько раз я завидовал мужикам за их безграмотность и неученость.

Я желал всеми силами души быть в состоянии слиться с народом, исполняя обрядовую сторону его веры; но я не мог этого сделать. Я чувствовал, что я лгал бы перед собой, насмеялся бы над тем, что для меня свято, если бы я делал это.