Боберман-стюдебеккер

необыкновенную собаку отыскать оказалось нелегко. Необыкновенными на рынке были только цены.

Его, скажем, совсем не устраивала посмертная слава. Ему хотелось сейчас всем доказать, что он не «хе-хе-хе», а самый настоящий «о-го-го!».

— Ему собака Баскервилей нужна! — сердито говорил хозяин кокера, пряча щенка под тулуп.
— А это что за порода? Кто вывел? — тут же прилипал к нему Резус.
— Шерлок Холмс.
— Сыскная… — с уважением говорил Резус.

Особенно ему удавалось изображать боли в животе. Он недавно так корчился, так стонал, что его три дня на «скорой помощи» возили то в больницу, то обратно. Почти что десяток врачей и санитаров его рассматривали, ощупывали, велели показать язык и все-таки не могли догадаться, что у него: аппендицит, почечная колика или воспаление всех
кишок сразу, — пока один старенький доктор не догадался, что у Вовки контрольная по арифметике.

— Вовочка! — робко предложила мама, с опаской поглядывая на Георгина. — А может, мы его накормим да и отпустим на волю?..
— На какую волю! — закричал Вовка. — Что он, чижик в день птиц?!
Но мама уже открыла холодильник и вытащила оттуда кусок колбасы.
— Ну-ка, собачка, собачка…

Мужик, действительно, был похож на кактус, который уже много лет выращивала мама. Она все ждала, когда его мясистый пузатый ствол украсится необыкновенным пурпурным цветком.
У мужика же из колючей зверской щетины торчал такой пламенеющий нос, словно кактус, на который натянули гремящие на ветру брезентовые штаны и клетчатый пиджачок, уже зацвел.

Неизвестно почему, но вот как раз из-за этой пятерки отец сначала покраснел, потом побелел, потом пошел пятнами, как испорченный цветной телевизор… Его не смутили волны троек, которые заполняли табель; и даже
двойку по арифметике, что гордым лебедем плыла по этим волнам, он вроде бы не заметил. Но когда взгляд его наткнулся на пятерку по пению, отец осатанел:
— При таких отметках ты еще поешь?! — заорал он, расстегивая брючный ремень.

Голос у него был не шаляпинский…
…можно сказать, вообще никакого голоса не было. Поэтому на пении он сидел тихо, не орал, не бесился, как другие. И, наверное, потому, что в шуме и гаме урока учительница и свой-то голос редко слышала, она поставила Вовке пятерку в четверти.

Вовка был уверен, что, когда он вырастет, сможет запросто стать киноартистом или Штирлицем

Вовка был неутомимый лодырь…
…не жалея сил и времени, напрягая все свои умственные способности, он выискивал способы, чтобы не только не учить уроки, но и в школу не ходить! Вообще!
Если бы столько усилий он тратил на учебу, он бы уже академиком был.