Большой пожар

Я вообще всегда считаю, что полностью человек раскрывается только тогда, когда между жизнью и смертью нет отчетливо видимой границы. Вы можете знать его всю жизнь - и не познать его, можете видеть считанные минуты - и с огромной ясностью понять его сущность.

Савицкий был великим тушилой, но в деле я его увидеть не успел. Он руководил пожарными и техникой, как классный дирижер оркестром, он слышал каждую фальшивую ноту. Во время пожара Савицкий никогда не повышал голоса — от него на людей нисходило спокойствие и уверенность. В огонь он шел только тогда, когда это было сверхнужно — так полководец подхватывает знамя и идет вперед, чтобы поднять боевой дух войск.

Воспоминания - зеркало прошлого, и, нужно сказать, зеркало весьма своеобразное: каждый видит в нем не только то, что было на самом деле, но и то, что ему хотелось бы увидеть.

... по большому счету древние, с их минимумом потребностей, были куда мудрее нас. Антисфен считал, что в дорогу нужно запасаться тем, чего не потеряешь даже при кораблекрушении.

Люди не склонны оценивать по достоинству современников, ибо признать современника великим — значит как-то принизить себя; потомки бывают великодушнее, не ревнуют покойников и охотно отдают им должное.

«Гений и злодейство — две вещи несовместные?» Думаю, что были гении, не отличавшиеся чистотой нравов, но не могу припомнить ни одного воистину великого творца, который совершил бы подлость и остался после этого столь же великим в памяти человечества; сколько я помню, бесчестию и подлости гений всегда предпочитал смерть: иногда он мог пойти на компромисс, как Галилей, но никогда на злодейство.

... стремительное развитие цивилизации, вводящей в нашу жизнь все новые машины и вещи, столь же стремительно повышает опасность пожаров. Учтите — потому что угроза пожаров растет быстрее, чем средства защиты от них, и посему нельзя допустить нарушения извечного равновесия — чтобы снаряд был сильнее брони.