Книга тревог

Из окна доносится шум разнообразия и разнообразный шум — зауряден, как покой, царящий близ полок.

...я поднимаю от старого письменного стола уставшие глаза — душа устала еще сильнее глаз.

То, что должно было бы меня унижать, стало флагом, который я развертываю; а смех, который я должен был бы вызывать, стал звуком горна, которым я приветствую и создаю зарю, в которую превращаюсь.

В моем сердце царит мир печали, а мой покой соткан из смирения.

Днем я — ничто, а ночью я — это я.

Все сложно для того,кто думает,и,безусловно,мысль становится сложнее вследствие собственного сладострастия.

Свобода - это возможность уединения.

Сквозь открытую свежесть моего единственного окна доносился стук падающих с крыш крупных капель дождя. Еще расплывчатой казалась зелень из-за льющейся воды. Небо между тем уже приобрело торжествующий синий цвет

я наслаждаюсь даже посреди каждодневного труда этим предвосхищением отдыха от работы, которое сама тень несет с собою, поэтому существует ночь, и ночь – это сон, родные края, освобождение.

Усвоив у науки только то главное наставление, что все покоряется неизбежным законам, против которых ничего нельзя сделать, потому что, сопротивляясь, мы исполняем их; и понимая, как это правило приспосабливается к другому, более старому, о божественной предрешенности всего, – мы отрекаемся от усилия, как слабые телом отказываются от атлетических упражнений, и склоняемся над книгой ощущений с большим усердием к учености, которую обретаем.