Книга тревог

Мы никогда не осознаем себя.
Мы две бездны — колодец, глядящий на Небо.

Меня все интересует и ничто не увлекает.

Я рассматриваю жизнь как постоялый двор, где я должен пребывать до тех пор, пока не прибудет дилижанс из бездны... Если то, что я напишу в книге постояльцев, однажды будет прочитано другими и развлечёт их в пути, будет хорошо.

Мы вечные странники в самих себе,и нет иного пейзажа,кроме того,коим являемся мы сами. Мы ничем не владеем,потому что не владеем даже собой. У нас ничего нет,потому что мы - ничто. К какой вселенной я протяну руки? Вселенная не моя: вселенная - это я.

Но даже сама идея чтения тускнеет, если беру со стола книгу; физический факт обязательности чтения убивает во мне чтение… Таким же образом чахнет во мне идея путешествия, когда я приближаюсь к месту, откуда мог бы пуститься в него. И я возвращаюсь к двум недействительным вещам, в которых я уверен, потому что сам являюсь недействительным – к моей повседневной жизни неизвестного прохожего и к моим мечтам, как бессонницам пробужденного.

Не зная, что такое религиозная жизнь, и не имея возможности узнать это, потому что рассудочной веры не бывает; не имея возможности иметь веру, отвлеченную от человека, не зная даже, что с ней делать, мы имели лишь одну возможность: оставить себе, чтобы не потерять живую душу, эстетическое созерцание жизни.

Одни умны, другие глупы, но все они глупы одинаково. Одни старые, другие молодые, но все одного и того же возраста. Одни – мужчины, другие – женщины, но все одного и того же пола, которого нет в природе.

«Потому, что моя величина зависит от того, что я вижу,
А не от моего роста».

Чудо – это небрежность Бога или, скорее, небрежность, которую мы ему приписываем, выдумывая чудо.

Мечта – единственное, что у нас есть действительно нашего, непостижимо и неприступно нашего.