Отзывы о книге Самые синие глаза

Тони Моррисон берет на себя миссию обличать темы, которые принято замалчивать. Кто-то считает, что это как выносить "грязное белье на публику", но на самом деле, это попытка разобраться как такое происходит, и как незнание информации ухудшает и так ужасающую ситуацию.

На первый взгляд, может показаться, что главная героиня здесь Клаудия Мактир, от лица которой в основном ведется повествование. Она является голосом автора, как будет сказано в послесловии, эта книга во многом автобиографичная, и автор в реальности сталкивалась со всеми подобными ситуациями. Но вскоре мы понимаем, что главная героиня здесь - Пикола Бридлав. Это ее жизнь давит и давит, бьет и мучает, терзает и изничтожает, куда сильнее, чем Клаудию с сестрой. В таких ситуациях, когда жизнь представляется адом, а ты еще совсем юный подросток, невозможно увидеть весь комплекс проблем, порождающих эту ситуацию, проще всего сделать вывод из наблюдений, что все дело в ее внешности! Вот были бы у нее голубые глаза и мир сразу стал бы относится к ней по другому. Но это точка зрения ребенка, взрослый должен понимать почем фунт лиха.

Автор ведет повествование хаотично, и, несмотря на то, что обычно я не люблю этот прием, здесь он не только оправдан, но и необходим. Пикола входит в семью Мактиров из-за изначально неизвестной нам трагедии. Автор представляет нам семью Мактир, но потом начинает рассказывать и про родителей Пиколы, мы возвращаемся в прошлое, во времена их взросления и становления как личностей. И не только родителей, все люди, которые терзают и мучают бедную Пиколу (иногда даже не осознавая этого), все они имеют травмы прошлого, все они жертвы обстоятельств, которые неизбежны, если ты черный в первой воловине 20 века в США. Автор не оправдывает своих героев, но она объясняет, как, казалось бы невозможный ад может быть сотворен, казалось бы нормальными людьми. Как ломается психика, как подменяются ценности, как культура меняет нас, формирует, приспосабливает к жизни в текущем мире.

Удивительно мощное высказывание на тему расизма и насилия. Глубокий анализ происходящего, большое количество образов и ситуаций, всестороннее отображение проблемы. Несмотря на огромное количество грязи, она встроена органично, она отображает реальность, она учит, какую нельзя формировать культуру, если вам не близко насилие. И это касается не только афроамериканцев, это касается любых меньшинств, и особенно касается пропасти между бедностью и богатством, ведь богатые даже представить себе не могут истинное положение вещей и природу поступков своих слуг.

Со стен на него уставились глаза - тысячи глаз, глаз без лиц, глаз, сорванных со множества лиц и наклеенных на стены. Глаз, составляющих пары и существующих поодиночке... Были здесь синие детские глазки, глядевшие с задумчивой невинностью; глаза, налитые кровью и горевшие устрашающим огнем; был глаз распутника и мутный, слезящийся глаз дряхлого старика. Если бы к этим глазам прилагались рты... Клиффорд Симак.

Нет, но к чему вас призывает подобная литература? Чего она хочет от вас? Чего, какой реакции добивается, вот что непонятно? Вы вот поглощаете искусно и безукоризненно выстроенные главы: как невинного ребёнка дразнили, калечили, как истязали в школе, на улице дома, про этих, извините, проституток, половых психопатов, алкоголиков, про то, как родной отец... язык не повинуется перечислять гадости, а вы читаете - и чего набираетесь?! Толерантности никак? Либеральности? Уважения и сочувствия к ближнему? Да это обыкновенный вуайеризм! Сладострастное топтание возле замочной скважины. Предотвратить насилие над детьми вы не в состоянии, так давайте хотя бы не толпиться и не охать: Ну надо же, насилуют, насилуют! Давайте как-то иначе реализовываться, в чём-то чистом, светлом! тургеневском! Я уж молчу о самой мадам авторице, которая, вне всякого сомнения, сама психически больная садистка, а свою педофилическую фантазию швырнула в свет, чтобы насолить бывшему мужу. Но вам-то зачем? Вы же нормальная - - Или нет?!

А знаете, даже возражать нет желания. Вы свято правы, мир "Самых синих глаз" для веселия мало оборудован. Сложнейшая организация, тонкие и разнообразные социальные взаимосвязи, стратификация, по игре полутонов достойная кисти Куинджи, - всё для народа! Всё для того, чтобы народу было максимально погано. Даже не double-thinking: double-mind. Не отсутствие выбора, а его равнорезультатность: как ни сделаешь, изо всего выходят поддельные ёлочные шары, которые и сверкают, и звенят, как настоящие, а вот незадача - не радуют. Куда ни кинь, всё клин. И помирать страшно, и не помирать противно. Либо болезнь, либо лекарство. которое хуже болезни. И женившись восплачешь, и не женившись восплачешь. Скачет баба и задом, и передом, а дело идёт своим чередом. Чем ты белее, тем ты краше, но какая бы ты ни была белая, ты всё равно сука черномазая. А уж эталона смирения и ненавязчивости тебе тем более не достичь: вон сколько места на Земле занимаешь. А как это сделать? Как сделать так, чтобы тебя кто-то полюбил?

Маленькая Пекола своим умом дошла, что это всё - в глазах смотрящего. Это всё от глаз зависит, а вот если взглянуть другими глазами... Господи, как всё, оказывается, понятно, это у меня глаза неправильные. Бывает ведь дурной глаз. Кожа ведь вот тоже неправильная, и мама говорит: "шкуру спущу...", и спустит. Свои плохие надо вырвать, а хорошие вставить. Самые хорошие. Самые синие, как в песне. И в этой обстановке полной безлюбости изнасилование - подчёркиваю, изнасилование дочери отцом - получается автоматически из единственной попытки проявить любовь. Ненависть не позволила ее поднять, а нежность заставила укрыть одеялом. Ненависть не позволила ее поднять... нежность заставила укрыть...

К чести Моррисон, она никого не зовёт на баррикады и тем более к топору. Было, уже было. С понятным результатом. Бессистемное насилие против системного. А у вас не бывает приступов ностальгии по рыцарю добра и света с Бердяевым и Булгаковым в сердце и с верным ППШ в сильных интеллигентных руках? По гуманисту, гуманно шинкующему всех гадов в капусту? Иная крайность, гораздо более распространённая нынче - думать, что ко всему можно адаптироваться. Что нет принципиального различия между общиной каннибалов и, я не знаю, клубом филателистов, и то, и другое - социум, значит, можно усвоить правила и в их рамках сохранять свою индивидуальность (уй, люблю эти длинные слова - самоактуализация, индивидуальность...) Есть у Тони Моррисон и такая героиня: особенная девушка, выросшая в особенную женщину, пахнущую не потом, как грубые негритянки, а ванилью и лесом, родившую не полк горластых сорванцов, а всего одного сына. Опрятная, спокойная цветная, ничего не имеющая общего с шумными нигггерами. Если она поселится в доме у мужчины, то простыни всегда будут прокипячены и наглажены, рубашки накрахмалены, дыры залатаны, а фотографию свекрови украсит букет. И никто никогда не узнает, как отвратен ей этот налаженный быт, с каким неосознаваемым остервенением она будет отмывать жирные тарелки, заляпанные полы и своё осквернённое тело. Никто не узнает, что она любит только одно живое существо. Не сына, не мужа, а того маленького, опрятного и тихого, кто единственный её любит. И его захотят отнять.

Хотела написать что-то в заключение, о мире насилия глазами ребёнка, а потом призадумалась - ребёнка ли? В том-то и дело, что глазами взрослой, самостоятельной женщины, которая из этого ребёнка выросла. Студентки или аспирантки, - оказывается, темой выпускной работы Моррисон был суицид в творчестве Фолкнера. В пятидесятые-то годы, сколько пришлось наслушаться, и из-з спины, и в лицо - тут и Фолкнеровские суициды как праздник... Интуитивным путём она угадала, что делать, если не насиловать и не привыкать к насилию. Книги, братья, книги, а не колокола и флаги.

До мурашек страшно. Очень сильно. Невероятно музыкально и поэтично. Это первый роман Тони Моррисон, обладательницы Нобелевской премии 1993 года "за то, что в своих полных мечты и поэзии романах оживила важный аспект американской реальности."

В "Самых голубых глазах" писательница фокусируется на природе морального уродства и презрении по умолчанию. Презрении настолько глубоком, что оно укореняется и в самих презираемых. Оно заставляет ненавидеть себе подобных и причинять им боль, чтобы хоть где-то и как-то излить свою ярость на этот мир. Отвращение пускает свои ядовитые корни, бьёт жестоко и без промаха. Оно калечит хрупкую душу, лишая её самоуважения и исподволь внушая, что она не заслуживает любви и счастья. Она некрасивая, ненужная, невидимая и никогда не станет иной, даже если изо всех сил этого хочет и попытается обмануться. Просто потому что недостойна, не такой уродилась, отныне и вовек обречена на безрадостные страдания.

Конечно, будут люди, в которых наперекор всему найдутся силы, чтобы противостоять, бороться, изменять ход вещей. Но ведь немало и тех, незримых и забытых, кто сломается и не сможет, ведь не все борцы, способные стиснуть зубы, подняться и отомстить. И роман Моррисон как раз про них – изуродованных, исковерканных, выброшенных на свалку.

Мне теперь даже кажется, что в тот год земля повсюду в нашей стране была враждебно настроена — особенно против бархатцев. Земля у нас вообще не подходит для некоторых разновидностей цветов. И некоторые семена попросту не всходят, и плоды не завязываются, а когда земля по собственному хотению начинает убивать, мы лишь молча соглашаемся и говорим, что, наверное, жертва и жить-то права не имела.

К премиальной литературе в принципе отношусь с осторожностью. Люблю, когда книги написаны ясным, понятным языком, а премиальные авторы, по моим впечатлениям, часто "грешат" всевозможными экспериментами со словом и формой, поэтому изначально наличие этой книги в игровой подборке, из которой я должна была выбрать книги для чтения, не вызвало у меня особого энтузиазма. Но что делать? Другие показались мне еще боле нежелательными, поэтому пришлось читать "Голубые глаза". Но как выяснилось, книга в хорошем смысле не оправдала моих ожиданий, точнее опасений и "зашла" на удивление легко.

Хотя почему "на удивление"? Язык Тони Моррисон оказался вполне "моим", та самая "золотая середина", которая мне более всего по душе: язык простой, ясный, без изысков, но при этом достаточно образный, не примитивный, есть  в нем и символизм и метафоричность, но они не бьют в глаза, не кричат о своем присутствии.

Рассказывая историю обычной чернокожей девчонки, Пиколы Бридлав, мечтавшей о прекрасных голубых глазах, которые, по ее мнению, превратят ее из гадкого утёнка в прекрасного лебедя, автор поднимает нелёгкую и актуальную в те времена тему расовых стандартов красоты. Почему даже среди чернокожих во времена детства Пиколы, а это самый конец тридцатых годов, предвоенное время, эталоном красоты считалась белая голубоглазая девушка со светлвми прямыми волосами, почему чернокожие даже среди чернокожих считались некрасивыми "по определению"?

История с закономерно безрадостным финалом. Не могу сказать, что во время чтения находилась под каким-то особым впечатлением, что эта история какой-то сильный эмоциональный отклик вызвала во мне. И тем не менее, что-то в ней зацепило настолько, что на следующий день после прочтения я исправила свою первоначальную оценку на более высокую, мне кажется, она более точно отражает моё впечатление от книги.

Рекомендовать ли её? Не знаю. Разве что тем, кто не боится тяжёлых книг с грустным финалом, этак книга точно не для приятного досуга с книжкой в руках.

Очень тяжёлая книга. Читается влёт, но какое же тяжёлое послевкусие.

30-е годы (примерно) прошлого века, маленький американский городок. Цветной квартал. Маленькая девочка, у которой только-только начались месячные, беременна от своего родного отца. Такая ситуация безусловно скандальна. Но эта история не о педофилии и не о инцесте, хотя присутствует и то, и другое. Эта история о расизме. Причём не столько о внешнем, сколько о внутреннем. Очень страшная вещь. Девочка смотрит на себя в зеркале и считает себя уродиной, потому что у неё не голубые глаза. Потому что у нее не белая кожа. А были бы глаза голубыми, а кожа белой, была бы она красавицей, и жизнь ее была бы совсем иной.

Да, увы, жизнь девочки была бы совсем иной, будь у нее белая кожа. Но белая кожа не гарантирует красоты, как не гарантирует она отсутствия беременности в одиннадцать лет от родного отца. Страшно то, что кожа другого цвета и глаза другого цвета предоставляются ребёнку панацеей от всех бед мира. Какой страшной и тяжёлой была жизнь, как извращено было общественное сознание, если собственная внешность воспринималась как уродство.

Вот многие не понимают, о чем весь этот сыр-бор с Black Lives Matter. Чем там эти афроамериканцы недовольны. Уже и в кино их снимают, и в автобусе они могут садиться, где хотят, а все им не так. И правда, во многом общество шагнуло вперёд, дав всем своим гражданам одинаковые права, по крайней мере, на бумаге. А теперь вопрос: в том же кино многих ли темнокожих женщин вы видели с прямыми волосами? Да практически всех. А ведь у представителей негроидной расы не бывает прямых волос. Они все кудрявые. То есть, у всех темнокожих женщин с прямыми волосами эти волосы выпрямлены искусственно. Зачем? А затем, что так они вписываются в каноны красоты. А их естественная внешность туда не вписывается. Потому что каноны красоты устанавливаются белыми. И это только один, самый безобидный пример.

В общем, героини романа Тони Моррисон, которым примерно плюс-минус 10 лет, мечтают о голубых глазах как о пропуске в мир красивых и свободных людей. С их-то кожей, с их глазами и волосами им туда путь заказан. Им даже в парке нельзя погулять, потому что парк только для белых детей. И такая ситуация травмирует хуже палки и даже хуже изнасилования. И наверное, пройдёт ещё очень много времени, прежде чем эта травма излечится до конца.

Очень тяжёлая книга, которую обязательно надо прочитать.

Тони Моррисон пишет на очень болезненную тему о темнокожих, которым приходится выживать. Жизнь каждого из них наполнена болью и отчаянием, они живут в беспросветной мгле и можно ли тут найти лучик света? О темнокожих написано много книг, читая которые можно сочувствовать, можно ненавидеть. Это же произведение похоже на вязкое болото, погружаясь в которое нет уже шанса выбраться. На самом деле, читая эту книгу, понимаешь, что нет разницы в проблемах белого и темнокожего населения. Но почему то, автор пытался описать все события так, чтобы вызвать сочувствие к этим людям. Каждая описываемая семья со своими проблемами и тяготами. И если посмотреть на нашу реальную жизнь, сколько в мире бедных, больных людей. Почему же тогда они заслужили особого расположения автора? Может она писала о том, что хорошо сама знает.

Фото Тони Моррис, взято в сети Интернет.

Желание девочки Пиколы иметь голубе глаза, это своего рода призыв к изменению жизни. Ей кажется, что голубые глаза изменят все и да будет счастье и мир на земле. Детские мечты пока не разбились о суровые будни взрослого человека. Да и остается ей только мечтать. Читая такие книги, понимаешь, что в жизни бывает и такие моменты, которые врагу не пожелаешь. В этой книге нет призывов к действию, она описывает реалии жизни маленького городка. А нам, читателям эта книга как данность, о том, что есть и другая сторона жизни, где дети страдают, а родители погрязли во тьме.

Я стою на перекрестке в маленьком американском городке. Наискосок через дорогу три чернокожие одиннадцатилетние девочки оценивающе рассматривают меня. Фрида, Клодия, Пекола. Постояв, бреду дальше. Вот лавка сладостей, а вот прямо за ней из дома высовывается в окно голова попа Мыльная Голова, поджидающего маленьких девочек, которые обязательно прибегут купить конфет и, возможно, позволят потрогать их. Через несколько кварталов стоит старый белый дом с зеленой крышей и красной дверью. На его пороге задумчиво мнутся две девчушки уже встреченные нами, Фрида и Клодия, погодки. Клодия увлеченно ломает подаренную на Рождество белую куклу в попытке добраться до ее секрета и секрета всех белых девочек:

Мне очень хотелось разрезать их на кусочки, и я сделала бы это без всяких колебаний. Мне хотелось найти то, что от меня пряталось: тайну их волшебства, так сильно влияющего на людей. Почему, глядя на них, люди вздыхали, а глядя на меня - нет?

Сворачиваю на боковую улицу, подхожу к двухэтажному дому, бывшему мебельному магазину. Толстая шлюха со второго этажа пьет на веранде содовую. В недрах магазина на первом этаже, где живет Пекола, третья из встреченных мною девочек, слышится ее тихое обращение к матери: "Миссис Бридлоу..." Она выходит из дома, я следую за ней. Пекола замедляет шаг и останавливает у телеграфного столба.

Вот одуванчики у основания телефонного столба. Почему, думает она, их называют сорняками? Ей всегда казалось, что они красивые... Никому не нравятся желтые цветы. Быть может, потому, что они такие сильные и быстро растут, потому, что их так много.

Подходим к магазинчику, Пекола заходит внутрь, я наблюдаю за ней из-за витрины. Продавец, цветной мужчина средних лет, с нетерпением и брезгливостью смотрит, как девочка снимает ботинок, достает три пенни и несмело протягивает их ему в розовой ладошке. Выходит, смущенная, зажав конфеты в кулачке.

Одуванчики. Она испытывает к ним прилив нежности. Но они не смотрят на нее с ответным чувством. Она думает: "Они и вправду ужасны. Сорняки и есть".

Подходим вместе с Пеколой к школе, где толпа мальчишек окружает ее и дразнит: "Черномазая! Черномазая! Ее отец спит голым!" Но вот на выручку подруге бежит бесстрашная Фрида. Делаю круг, возвращаюсь к белому дому с зеленой крышей. Звучит ружейный выстрел, мимо меня, теряя башмаки, улепетывает дядя Генри, квартирант в доме Фриды и Клодии. Их мать, встревоженная, с недомытой чашкой и полотенцем стоит рядом с мужем, который дрожащими от гнева руками все еще сжимает ружье. ... Так брожу я и хожу, подсматривая сцены из жизни девочек. Проходят месяцы, сменяются времена года. Фрида и Клодия закапывают у дома Пеколы семена ноготков, шепча слова заклинания. Здесь же будет зарыт мертвый ребенок Пеколы. Вот сама Пекола, идет по окраине города, по обочине дороги. Забитое, никому ненужное и нелюбимое дитя. Подсолнухи. Мусор. Солнце. Все встречные отворачиваются от нее, не смотрят в глаза. Она думает, они завидуют ей, потому что она хотела и получила самые синие глаза в мире. Синие глаза, которые теперь все изменят.

Черная девочка хотела синие глаза белой девочки, и ужас на сердце от ее желания был превзойден лишь злом его исполнения.

Увы, но данная книга вызвала у меня больше негативные эмоции, чем нечто позитивное. Самое интересное, что даже персонажи, которые, по идеи, должны были вызывать сочувствие, просто раздражали или вызывали недоумение.

Автор рассказывает о темнокожем населении, в 40-ых годах, 20 века, в США. Перед читателем предстают несколько семей, которые жили в одном квартале, у всех разная судьба, но от них шло только отторжение. Пусть Тони Моррисон и напирает на их бедность, на несправедливое отношение к ним, но это не может объяснить и оправдать тех отвратных действий, которые происходят в этих семьях.

Часть повествования ведется от лица чернокожей девочки Клодии, которая живет вместе со старшей сестрой Фридой, и родителями, в небольшом своем домике, имея еще клочок своей земли. Это не нищие чернокожие, по сути, у них есть холодильник, набитый едой (три галлона молока не у каждой семьи тогда было, в доме), родители могут покупать своим детям подарки - красивых, белокурых кукол, у них даже есть красивая посуда, например кружка с портретом Ширли Темплтон. В принципе, это была обычная рабочая семья, которая старалась вылезти из нищеты. И если родители показаны адекватными людьми, то девочки завистливы, агрессивны и Клодия часто злорадствует, когда кому-то хуже, чей ей. А ее ненависть к белым подходит уже к грани допустимого - Клодия показывает столько злости, что просто удивительно, так как у других детей, подобного неприятия к белым, нет.

Здесь описана и семья Бридлав, которая была нищей, но упадок в этой семье не от того, что люди были чернокожими или из бедных семей, а от того, что глава семейства любил приложится к бутылке, жалеть себя, плюс плохая наследственность, в виде безумной матери Чолли (Чарльза) Бридлава. Родители в этом семействе скандалят и устраивают драки, на глазах у детей, сами дети - Саймон и Пикола, не красивые и не особые умные, особенно девочка, она отстает в развитии, так в одиннадцать лет мысли у нее, как у семилетней.

Есть в книге и люди, которые показаны эпизодично, но тоже, ничего хорошего в них нет - жестокая мать, которая больше любит кота, чем сына, а сынок вырастает жестоким чудовищем; девочка-мулатка, которая презирает всех вокруг и язвительно издевается над Пиколой; три проститутки, которые упиваются своим падением и т.д.

Главной идеей романа становится страстное желание Пиколы иметь голубые глаза, как у белокожей девочки. Ей кажется, что тогда родители прекратят ссорится, в школе ее не будут дразнить и жизнь ее наладится. Но это страстное желание приводит к драматичной развязке, с привкусом безумия и инцеста.

Хочется отметить, что слог в данном произведении сыроват и несколько нестроен, видно, что это первый опыт Моррисон, как автора романа. В целом, книга вышла бы неплохой, если бы некоторых персонажей лучше раскрыли бы, а слог подтянули и текст сделали более читаемым. Для Моррисон это довольно слабое произведение, именно его перечитывать не буду.

По моему субъективному ощущению эта книга бьёт читателя, — поражает его в буквальном, а не переносном смысле этого слова. Насилие над детьми и животными, грязное мышление, нищета и безысходность окутывают читателя густым смогом. Язык повествования соответствует содержанию — местами интересно, местами жутко и мерзко, а порой ты и вовсе не понимаешь, что хотел сказать автор и к чему он подводит словесную канитель (потом запросто оказывается, что это эпизод из детства ныне взрослого героя, а гипотетические рассуждения приводят к реальному убийству животного). Рассказ в детском стиле резко становится философско-садистской историей, а безобидное начало приводит к финалу с осадком гнили. Тут дело не только в тяжести и безнадёге - в отличие от "Боже, храни моё дитя" я вообще еле продралась через некоторые заковыристые места книги (а как только градус заковыристости падал, я понимала, что будет что-то страшное).