Цитаты из книги В доме веселья

Ее от природы добрый нрав годами дисциплинировался необходимостью подлаживаться, поскольку Лили почти всегда приходилось идти к цели чужими окольными путями.

- Успех? - Она задумалась. - Взять от жизни все, что можно, я полагаю. Хотя это относительно, в конце концов.

Что-то и вправду стояло между ними мертвое — любовь, которую она убила в нем и уже не могла вызвать к жизни.

Роскошь поваляться в постели допоздна была атрибутом праздной жизни и не входила в распорядок прагматического существования пансиона.

— Страшные мысли? О чем? — спросила Герти, нежно высвобождая запястье из горячей руки подруги. — О чем? О бедности, например, — что может быть еще страшнее, я не знаю.

Глупо было бежать, подобно нервному трусу, от увлечения, которое уже переборол его рассудок.

Он полагал, что три месяца полного погружения в работу после шокирующей утраты иллюзий очистили его разум от сентиментальных химер.

Разбитому сердцу, не пригретому человеческой близостью, комната может распахнуть почти человеческие объятия, а существо, которому чужды любые четыре стены, — всегда и везде чужестранец.

Слова — слова были хуже, чем его касание.

Как и многие обладающие панорамным видением, она была не склонна замечать мелочи на переднем плане и скорее знала бы, где Керри Фишер нашла повара для Браев, чем что происходит с ее собственной племянницей.

Красота - это благодать, которая даст ей занять такое положение, чтобы нести в мир изящество и хороший вкус.

Просто удивительно, как узкие стены и низенький потолок раздвигаются, когда внезапно взметаются ввысь своды души.

Она должна продвигаться к успеху, должна выдержать еще большую скуку, с готовностью приспосабливаться и подлаживаться — и все это ради призрачной надежды, что он в конце концов удостоит ее чести умирать со скуки во время совместной семейной жизни.

- Разве это не естественно, что я пытаюсь принизить всё то, чего не могу вам предложить?

Интересно, почему богатые непременно толстеют? Наверное, оттого, что им не о чем беспокоиться.

Но она не привыкла вкушать радость уединения, разве что в компании, хотя сочетание красавицы и романтического пейзажа показалось ей слишком привлекательным, чтобы тратить его впустую.

Но одна лишь мысль, что другая женщина вот так берет под руку и тащит мужчину, куда ей вздумается, не имея на него никаких видов в будущем, бесила Лили Барт.

Это была довольно скудная жизнь, на зловещей грани нищеты, без задела на случай болезни или какого-либо происшествия, но она обладала пусть хрупким, но дерзким постоянством птичьего гнезда, свитого на склоне скалы, — просто комка листьев и соломинок, но так ладно сведенных вместе, что можно было доверить ему жизни, вися над пропастью.

— Вы хотите жениться на мне? — Нет, не хочу, но, возможно, должен, если вы хотите этого.