Цитаты из книги Сексуальные игры

На языке сценариев проигрывающий называется лягушкой, а победитель называется принцем или принцессой. Родители хотят, чтобы их дети были победителями или проигравшими. Они могут желать им быть "счастливыми" в той роли, которую выбрали для них, но не желать чтобы они изменились за исключением особых случаев. Мать, воспитывающая лягушку, может желать своей дочери стать счастливой лягушкой, но подавит любые попытки дочери стать принцессой ("Кто ты по-твоему такая?"), поскольку мать сама была запрограммирована, чтобы воспитать ее как лягушку. Отец, воспитывающий принца, хочет, чтобы сын был счастливым, но часто он предпочтет увидеть сына несчастливым, чем превратившимся в лягушку ("Мы дали тебе все самое лучшее").

Подразумевая, что есть еще много жизни кроме секса, вы не можете заниматься им все время, вы не можете даже думать о нем все время, животные занимаются им только весной и осенью, а остальное время они едят, едят, едят, кто захочет быть животным? Да здравствует отличие! Отличие, заключающееся в том, что для людей есть нечто более важное, чем насущные потребности( еда, секс, и они думают о нем -- отличии -- в промежутках между едой и между сексом, и это отличие есть Я, я сам). Больше, чем еды и больше секса (которые необходимы, но не достаточны) я хочу быть Собой и я являюсь Собой.

Сценарии планируются чтобы длиться всю жизнь. Они основаны на твердых детских решениях и родительском программировании, которое снова и снова подкрепляется. Подкрепление может принимать форму ежедневного контакта, как в случае мужчин, которые работают на своих отцов, или женщин, которые каждое утро звонят своим матерям, чтобы поболтать, или же оно может осуществляться менее часто и более тонко, но столь же сильно через периодическую переписку. После того, как родители умирают, их инструкции могут вспоминаться более ярко, чем когда бы то ни было.

Таким образом, выучив, что не видеть, что не слышать, и что не трогать, и какие чувства иметь, и как не думать, и кем не быть, ребенок отправляется в школу. Здесь он встречает учителей и свой собственный мир. Он называется начальной школой, но на самом деле это школа правоведения. К тому времени, как ему исполняется десять, (возраст, к которому прилипают юристы), он уже законченный маленький напускатель тумана для целей собственной защиты. Он должен им быть, в особенности если он нечестный и непослушный. Ты сказал, чтобы я не писал вздора на доске, но ты не говорил, чтобы я не стирал ее (или наоборот). Ты сказала не брать у нее леденец, но ты не сказала не брать у нее жевательную резинку. Ты сказал мне не говорить плохих слов кузине Мэри, но не говорил не раздевать ее. Ты говорил мне не ложиться на девочек, но ты не говорил ничего про мальчиков.

В любом случае каждый человек послушно кончает в возрасте пяти или шести - да, кончает в возрасте пяти или шести - свой сценарий или жизненный план, в большей части продиктованный его родителями. Он говорит ему, как он будет проводить свою жизнь, и как он закончит ее, победитель, не победитель, или проигравший. <...> Это свободная страна, но не пяль глаза. У нас свобода слова, поэтому слушай меня. Если ты не будешь осторожным сам, никто не будет осторожным за тебя, но (а) нет, нет, не пачкай и не трогай, или (б) или (с) ты собираешься вырасти вором или кем?

Некоторые люди получают оживляющее чувство свободы, восставая, что обычно означает одно из двух: 1) либо они вытаскивают пачку карточек, напечатанных в раннем детстве, которую они еще не использовали никогда раньше, 2) либо они переворачивают некоторые карточки наоборот и делают противоположное тому, о чем они говорят. Часто это просто сводится к следованию инструкции на особой карточке, которая гласит: "Когда тебе стукнет 18 (или 40), воспользуйся этой новой пачкой карточек, или переверни следующие карточки задом наперед".