Эскимо с Хоккайдо

Кошка облизывала лапу, ту самую, которой только что потрогала меня — похоже, хотела избавиться от моего запаха. Странное животное. С другой стороны, если всю жизнь проводишь в одной и той же комнате, а посторонние люди что ни день появляются в твоем жилище и исчезают вновь, это должно как-то отразиться на психике. Даже если ты кошка.

Ёси всегда знакомил меня с очередной пассией и говорил: эта — единственная. Когда меня это достало, я заказал футболки с номерами. Выдал очередной девице футболку с номером 22. Потом она получила отставку, появилась другая. Ёси опять утверждает — это, мол, идеальная пара для него. Я вручаю ей футболку № 23. С № 34 он начал раздавать футболки сам.

Надо же, болтать не любит, а никак не заткнется.

Почему уголовники так твердо верят, что человеческая природа раскрывается только в тюрьме, а не в караоке-барах, или в боулингах, или в детском саду, или на автобусной остановке. Наверное, весь вопрос в том, о какой стороне человеческой природы идет речь.

В чем секрет секрета. Очень просто: секреты живут недолго. Очень недолго.

Если парень рядом со мной листает «Куриный бульон для души менеджера» или «Семь привычек самых богатых людей», то я умышляю отобрать у него спасательный жилет еще до того, как мы войдем в зону турбулентности.

— Жаль, что человеку не дано девять жизней, а? — сказал я Дневному Менеджеру.
— Не знаю, — вздохнул он. — Мне кажется, они человеку даны. Мы просто не знаем, сколько уже прожито, сколько осталось. Так торопимся, что начала и концы сливаются.

О музыке пишут несостоявшиеся музыканты. А я вот пишу о подростках — кто же я в таком случае?

Ныне всякий специалист по этикету зовется гуру, глава каждой компании — провидец, веб-дизайнеры сделались художниками, а составители рекламы — писателями. Так что и стриптизерша вправе именовать себя танцовщицей.

Пользоваться телефоном для общения стало так же банально, как заниматься сексом ради порождения потомства.

Впрочем, со стороны кажется, будто фермер кормит коров исключительно по доброте сердечной.

Хотя, наверное, подросткам невесело в любой стране - до тех пор, пока не вырастешь.

Хотелось бы верить, что после моей смерти кто-нибудь придёт посидеть на скамейке, будет обо мне вспоминать.

Произнося свою реплику, он смотрел не на меня, а на числа, вспыхивавшие над дверью лифта, - люди всегда на них смотрят. Странно, что это место ещё не додумались занять под рекламу.

Даже приятные воспоминания порой стираются, уходят, как старые друзья, с которыми непонятно почему разводит нас жизнь.

Мой этаж именовался «Кошачья метрополия», и здесь имелась мультяшная мозаика, изображавшая кошачий мегаполис. Крутые кошаки на дискотеке, коты-байкеры на мотоциклах, деловые коты, спешащие на метро, поножовщина между уличными котами и даже коты в очереди за билетами на мюзикл «Кошки»

"В школах японцев учат: основа цивилизованного общества - безмолвное негодование."

Чтобы убить время на борту самолета, требуется профессиональный киллер. Писать невозможно: когда я творю, я разбрасываю все вокруг — наброски, заготовки, нунчаки из китового уса. Читать тоже нельзя: стоит открыть книгу, и все вокруг поймут, что ты за человек. Прямо-таки видишь, как из головы соседа вылетает пузырь: «Боже, он читает „Повесть о Гэндзи“, чушь, которую меня заставляли читать в десятом классе. Если самолет рухнет, этого придурка я спасать не стану».

Я - человек занятой. Не всегда успеваю кофе с утра выпить.

Черт, мне больше всё равно заняться было нечем, а это было прикольно. Однако нормальный человек перерастает приколы.