House Rules

В жалость к себе я не верю. Думаю, это для тех, у кого слишком много свободного времени.

Правда – это ложь, а ложь – правда. Члены жюри присяжных верят тому, что слышат, а не тому, что находится прямо у них перед глазами. И никто не слышит меня, сколько бы я ни кричал у себя в голове.

"Воспитание детей - это не существительное, а глагол - бесконечный процесс, а не одно достижение. Не имеет значения,  сколько лет вы на него потратили, кривая воспитания остаётся относительно прямой"

Не важно, что эту ночь ты проведешь не в своей постели. Не важно, что тебе не дадут почистить зубы. В великой схеме бытия ничего не изменится. Мир от этого не перестанет вращаться». Такие слова говорила мама, когда я начинал переживать из-за перемен в привычном распорядке.

Невозможно объяснить ребенку, что грань между черным и белым в жизни не такая четкая, как описано в сказках.

Иногда мне кажется, что сердце человека — просто полка. На нее многое можно положить, но, случается, полка не выдерживает груза — и человеку остается подбирать обломки.

... мне приснилось, что у меня из груди вырезали сердце. Доктора и надзиратели передавали его по кругу, как в игре "Горячая картошка", а потом попытались пришить на место, но от этого я стал похож на чудовище Франкенштейна. "Видишь, – восклицали все вокруг, – ты даже говорить не можешь!"

Я не понимаю, почему люди никогда не говорят того, что думают.

Когда он не может описать словами свои чувства, он цитирует других.

Есть определенные правила, Джейкоб. Некоторые из них не подлежат сомнению: например, нельзя смеяться над учителями. Но остальные сродни секретам. Предполагается, что человек их знает, даже если о них ему никто не говорил.