Жизнь Антона Чехова

Чехов прямо как живой, и этот живой, без школьной позолоты, писатель очень занятен. Настоящая рок-звезда (как все крупные русские писатели того времени), живший насыщенной беспокойной жизнью с вечеринками и многочисленными романами. Волевой селф мэйд мэн, переживший трудное детство, кормилец огромной семьи. Член той самой семьи, беспокойной, яркой и местами довольно мрачной. Джек-лондоновский практически герой, совершивший изнурительное путешествие на Сахалин по собственному внутреннему зову. Путешествие включало как посещение японского борделя в Благовещенске и индийского на Цейлоне, так и подвижническую работу по переписи ссыльных, - полюсы чеховской натуры! Невероятно рабоспособный врач и неутомимый садовник. Великий (не в школьном дурацком смысле, а с позиций глубины и увлекательности, класса, талланта) писатель. Драматург-новатор, изменивший современный театр. Одно из самых классных ощущений от книги на протяжении всего ее чтения - ощущение кипучей, энергичной, насыщенной жизни. Пречитываю рассказы. Мечтаю съездить в Таганрог (как описан!), Благовещенск и на Сахалин. Ненавижу Ольгу Книппер-Чехову. Вижу в Антоне Павловиче почти сверхчеловеческие черты. Жаль, что эту книгу написал не русский! Так, впрочем, ещё круче.

Меня книга просто напросто повергла в интеллектуальный шок! Все нарративы, которыми нас заполняли в школе, все мои поверхностные знания о писателе, рассыпались, как звёзды при восходе солнца. Оказалось, я ничего не знал о Чехове! Колоссальный научный труд! Браво, англичанин! А где же наши знатоки-литераторы? Всё про светлый образ Иосифа Виссарионовича волнуются? Как же за державу обидно!

Начальствующие над нашим образованием лица вечно мне крутили шарманку о том, что Антон Павлович – олицетворение непорочности, крепких семейных уз, чуть ли не борец за дело рабочего класса! Вот вруны! А? Да он всех своих многочисленных любовниц, родственников и прихлебателей вертел не скажу на чём. Сами догадаетесь! Безразличны все они ему были по большому счёту. И что же, мы теперь мгновенно разлюбили его замечательные произведения? Да ни в коем случае!

Я и раньше полагал, что, как доктор, Чехов ничем необыкновенным себя не проявил. Именно, как специалист, а не как общественный деятель – организатор школ и холерных бараков. Он у себя даже TBC диагностировать не смог. Да и бог с ним! Нам он навсегда запомнится не этим. Говорят, что если б Ленин был блестящим юристом, Россия бы не вверглась в катастрофу большевизма. Аналогия с Чеховым напрашивается сама собой, и вот этим раскладом я, думаю, довольны все. Воистину народный писатель, который и в радости, и в печали помогает всем представителям наших таких разных социальных слоёв. Своей простотой, правдой, знанием жизни. Каждый найдёт в нём что-то своё, сокровенное.

Важным является тот факт, который отмечает сам автор в начале, что Чехова достаточно трудно понять как минимум потому, что при всем своем нежелании писать автобиографию (он ее так и не написал, да и вряд ли бы это сделал) он (Чехов) сохранял чуть ли не каждую записочку. И Рейфилд скрупулезно просматривает каждое письмо, каждую заметочку, телеграмму, которая так или иначе связана с этим прекрасным автором. Мне понравилось в этой биографии то, что к самому описываемому человеку автор относится спокойно, как к своему знакомому, без каких-то сильных восхвалений и возвышений (что мы можем часто увидеть в биографиях некоторых авторов или в учебниках по литературе). Он показывает и то, что это прежде всего был человек, обычный человек, наделенный нечеловеческим даром.

Но мне было иногда очень Чехова. Почему-то так складывается, что рядом с сильным и талантливым человеком часто оказываются люди, которые тянут из него не только деньги, но и будто все силы. Чехов в конце своей жизни показывается как очень уставший человек, меня особенно поразило то, что он бы хотел больше заниматься садоводством, чем продолжать заниматься литературой. За юмористическими, вроде бы простенькими рассказами скрывается автор, к которому семья обращается чаще за деньгами и поддержкой, к которому постоянно приезжают молодые невесточки, желающие выйти замуж за того самого автора, а его жена как-то не внушала мне особого доверия. Биографии читать приятно еще и потому, что можно воочию увидеть, как выглядели люди в начале прошлого века (спасибо фотографиям и в самой книге, и в поисковых ресурсах), а еще в очередной раз себе доказать, что все писатели, художники, театралы и так далее, все те, про которых мы говорим или слышим краем уха, все они были людьми. И про это не стоит забывать.

Особенно мне понравилось в манере повествования Рейфилда это его небольшие шажки в сторону литературоведения, где он кратко рассказывает сюжетные линии в произведениях Чехова. Под пьесы были даны отдельные главы. Глава про пьесу "Вишневый сад" и про то, как он выходил на сцену уже еле живой, меня поразила, хотя до этого читала текст если не с большим интересом, то с любопытством. Оценку поставила скорее за колоссальную работу автора, потому что, признаюсь честно, какого-то огромного удовольствия от текста, к сожалению, не получила. Скорее эта оценка за последние главы, которые наполнены какой-то особой трагичностью, хотя автор (и за это ему огромная благодарность) никогда не выходит с уровня фактологического и не переходит на эмоции, а мог бы!

Советую прочитать всем, кто интересуется биографией Чехова или хотел бы увидеть, как может выглядеть текст, в котором совсем мало автора и очень много фактов.

Из детства я мало что помню о Чехове: да, был такой писатель, а ещё и врач. Жил в Таганроге, Мелихово и Ялте. Зачем-то ездил на Сахалин. Был женат на актрисе. Умер от туберкулеза. Вот и все.
Книга Рейфилда раздвинула горизонты познания об Антоне Павловиче. Через призму знания о
личности писателя абсолютно по-другому воспринимаются его произведения.
Несмотря на большой объем, некоторую тяжеловесность языка (или перевода?), перегруженность цитатами из писем и дневников, не возникало желания отставить чтение.
Интересна книга также и в разрезе исторических фактов, отношений между людьми, а также некоторых существовавших тогда традиций. Так, например, в то время существовал обычай, если приходил врач к умирающему коллеге и видел, что ничем помочь не может, то подносил ему шампанское.

Сразу же скажу, что начал читать книгу по рекомендации Макса Бодягина и моё мнение во многом совпадает. Так что рекомендую ознакомиться, сразу станет понятно, интересно вам будет или нет.

У книги есть невероятных размеров плюс: она не носится с Чеховым, не создаёт его непогрешимый образ. Перед нами представлен не такой глянцевый и аккуратный, но гораздо более живой и настоящий человек. Нет у автора ненужного и чрезмерного пиетета перед Чеховым, есть у него любопытство и обстоятельность. Работа проделана колоссальная: огромное количество писем и источников помимо жизни Антона Павловича демонстрируют срез эпохи и общества. Понимаешь и осознаёшь масштабы дел и жизни тех времён: что сколько стоило, какие проблемы возникали, как общались, путешествовали, веселились, любили... Как жили.

Про самого Чехова возникают мысли такие же двоякие, каким и был он сам. Эта «двоякость» проявляется практически во всём: Чехов совершенно искренне помогает не особо близким людям, но при этом едко ёрничает про них в переписке. Считал женщин достойными равноправия и равенства, но в личных отношениях относился к ним порою с изумляющим пренебрежением. Был вежлив и обходителен, но фривольностей и банального мата позволял себе немало. И так во всём. Такое ощущение, что Чехов дошёл до двоемыслия задолго до того, как об этом написал Оруэлл.
Да, что касается личной жизни: Чехов был человеком просто невероятного обаяния. Трудно представить истинные масштабы, но описанное в книге местами поражает воображение, девушки и женщины вешались ему на шею в буквальном смысле. А сам он вёл себя с ними не очень красиво. Понял для себя, что описать эту сторону Антона Павловича можно одним словом: КОБЕЛИНА. Уж простите.

Поражает работоспособность Чехова. Его упорство и трудолюбие. Его личная свобода и его мысли. От всего этого захватывает дыхание и возникает невыносимое желание познакомиться лично... Увы.

Долго могу говорить. Кратко: прекрасно написанная, жутко интересная книга о неоднозначном, но несомненно выдающемся человеке.

Я приступил к «Жизни Антона Чехова» Рейфилда сразу после Анри Труайя, его любовно выполненного жизнеописания Антона Павловича (сэр Дональд назвал эту книгу «излишне живописной»). Труайя писал с французским изяществом, хорошим вкусом и чувством меры. Но он писатель, а Рейфилд – литературовед и историк. Историки же, хоть нередко и блещут интеллектом, часто грешат стилем. Британец пишет плохо, местами очень плохо. В результате этой мазни возникает совершенно мерзопакостная картина. Российская интеллигенция пьёт, жрёт, ср…т и, используя чеховский термин, «тараканит» прекрасный пол (женщины в России одна развратнее другой). В антрактах же ловит рыбу, убивает птичек и зверушек, пишет рассказы или картины (в зависимости от наклонностей), заботится об «униженных и оскорблённых». Едва ли не главное "открытие" автора - в каком году в России стали пользоваться презервативами.
После того как Гоголь окончил читать Пушкину «Мёртвые души», поэт произнёс: «Боже, как грустна наша Россия!» Рейфилд, знаток русского языка и литературы, наверняка знает эту историю. И, по-моему, он вольно или невольно говорит своей книгой: «Боже, как гнусна ваша Россия!» Правда, это имеет и положительную сторону: книгу неплохо бы почитать господам, тоскующим по «России, которую мы потеряли» и дамочкам, закатывающим глазки при одном упоминании о старорежимной жизни: «Ах-ах-ах, лакеи, юнкера, как упоительны в России вечера». Для таких господ и дамочек непонятно, как в такой распрекрасной стране произошла революция. Тем не менее, отзывы многих рецензентов книги Рейфилда восторженные: «Ах, как понравилось!», «Чехов стал ближе». Неудивительно: моральный уровень в современной России хуже некуда, Третий Рим в полном упадке.
Историки пишут неважно. Исключения – Евгений Тарле, Альберт Манфред и (это важно для темы) Барбара Такман, автор замечательного исследования «Августовские пушки» – о начале Первой мировой войны. Оно, в частности, показывает, что не всякий пишущий по-английски – непременно русофоб. Приведу отрывок из книги этого американского историка: прежде всего потому, что он связан с Чеховым. «Приверженцы Владимира (великого князя. – Авт.) держали в своих руках двор, переживавший век Нерона, дамы из высшего общества наслаждались приключениями с немытым Распутиным. Но у России были и свои демократы, и либералы. У неё были свои Левины, которые лихорадочно и мучительно размышляли о душе, социализме и земле, свои дяди Вани без надежд, было то особое качество, заставившее одного английского дипломата прийти к выводу, что «в России все немного сумасшедшие» – качество, называемое «ле шарм слав» – славянское очарование – полунебрежность, полубездеятельность, нечто вроде беспомощности «конца века», повисшее, как туман, над городом на Неве, известном в мире как Санкт-Петербург, а который на самом деле был «Вишнёвым садом». Но никто не знал этого».
Рейфилд вроде бы написал подробное (до скуки и зевоты) жизнеописание Чехова. Однако можно ли назвать то, чем жила тогдашняя интеллигенция, в том числе лучшие её представители, настоящей жизнью? Не было ли это смертью заживо? Ближе к финалу «Вишнёвого сада» молодые герои пьесы восклицают: «Прощай, старая жизнь! Здравствуй, новая жизнь!..». Критикуя обывательское существование, Чехов вёл при этом далеко не идеальную жизнь, но и сам понимал это, утверждая своим творчеством: так жить нельзя. «Я хотел только честно сказать людям: «Посмотрите на себя, посмотрите, как вы все плохо и скучно живёте!..» Самое главное, чтобы люди это поняли, а когда они это поймут, они непременно создадут себе другую, лучшую жизнь… Я её не увижу, но я знаю, она будет совсем иная, не похожая на ту, что есть…» Однако этого-то и не чувствуется в «клиническом исследовании» британца, сильно напоминающем вскрытие мёртвого тела. Характерно, что многие читатели его книги заражаются настроением «конца века», посчитав, что «бордельный Чехов» и есть настоящий.
Эпиграфом к 1-й главе книги служат слова Антона Павловича – вроде о коте, но, в сущности, о себе самом: «Кто бы мог ожидать, что из нужника выйдет такой гений?» И чувствуется, что Рейфилд постоянно удивляется: как в «российском нужнике» возникало светлое, доброе и талантливое? Слава Богу, хоть констатирует: возникало.
Я не любитель газеты «Московский комсомолец». Однако опубликованная там рецензия Александра Минкина на книгу Рейфилда о Чехове – дельная. Особенно хорош её заголовок – «Чехов для пошлых». Согласен.

Дональд Рейфилд "Жизнь Антона Чехова", 896 стр., 4/5
Прочитала эту книгу под влиянием романа Нади Алексеевой "Белград". Уж очень неоднозначное впечатление произвела часть, посвященная А.П. Чехову и его "непонятому браку" с артисткой МХАТ Ольгой Книппер. Автор биографии заслуженный профессор Школы современных языков лондонского университета "Куин Мэри" Дональд Рейфилд. Захотелось познакомиться с альтернативной оценкой (взгляд иностранца на "наше все" в драматургии России ). Очень интересным оказалось чтение, хотя практически все моменты вызывали во мне внутренний протест. Надо отдать должное автору, Книга очень насыщена фактами не только биографии Чехова, но и мелкими подробностями жизни его окружения (много знакомых-современников с известными фамилиями).
Подробнейшим образом, с аккуратными ссылками на письма, статьи в прессе, свидетельства современников описана жизнь Чехова с рождения до самой смерти.
Для меня Чехов всегда был  воплощением качеств интеллигента. Кто сможет взять в дом смертельно больного и нищего друга и будет за ним ухаживать? Кто откажется от семейного счастья ради своих родителей, сестер и младших братьев? Кто на собственные небольшие доходы стал бы всерьез заботится о бедных людях? А Чехов все это делал.
Почему я люблю пьесы Чехова? Узнала, что в литературе он был новатором. Оказывается это он изобрел подтекст – когда за незначащими словами и событиями скрывается трагедия, драма. Наверное, его всегда будут ставить, потому что его пьесы можно наполнить любыми трактовками.
Единственное, чего мне не хватило в этой книге - любви к писателю и его языку, такому порой трагическому, а порой неудержимо насмешливому. Иностранец раздел моего любимого писателя, образно выражаясь, "до трусов" . И я не уверена, что все это мне надо было знать, но теперь я знаю и придется с этим жить дальше...

Кто такой Чехов? Старикашка в пенсне, чей портрет висит в классе русского языка и литературы любой школы России от Калининграда до Владивостока. Автор скучной "Чайки", совсем не смешной "Лошадиной фамилии", придурковатых "Толстого и тонкого", депрессивного и нудного "Крыжовника".

Таковы были мои впечатления от Чехова в школе. Когда мне исполнилось 25, я перечитала каждый рассказ, каждую строчку из переписки Антона Павловича, каждую рецензию на его произведения. И сейчас официально могу заявить, что Чехов - уникум, один из лучших писателей не только в России, но и в мире.

Данная биография день за днем, неделя за неделей приоткрывает завесу над личностью Чехова. Не столько как писателя и творца, сколько как простого человека. Какие-то моменты мне уже были известны, что-то стало для меня открытием. Например, то, что Чехов догадывался о связи Книппер с другим и последовавшем за этим аборте. Рейфилд проделал колоссальную работу, проанализировав сотни писем Антона Павловича. Как у него только терпения хватило, настоящий учёный! Читается легко, если вы любите Чехова и хотите узнать о том, какой на самом деле была его жизнь. Автор опирается на голые факты и приводит их в строгой хронологической последовательности. Ничто не ускользает от его оценочного ума исследователя, все подвергается анализу и синтезу.

Каким предстает Антон Павлович на страницах данного труда? Разным. И веселым и грустным, растерянным и бодрым, и даже циничным. Живым, короче. Не как старикашка в пенсне с рождения, а как мальчик, мужчина, сын и брат, любовник и друг, наставник и подражатель, трудяга и балагур. Но чаще всего Чехов был уставшим. Вот такое у меня сложилось впечатление после прочтения. Бедный Антон Павлович, как из него жилы тянула его семья! С младых ногтей он был добытчиком для них: Антоша, сделай то, добудь это... Родители-нахлебники, сестра-паразитка, непутевые братья, хищница супруга. А ещё друзья и знакомые, поклонницы, издатели. Напиши, сделай, купи, продай, устрой, помоги. А у Антоши было слабое здоровье, но чуткое сердце. Как он мог им отказать? Даже когда он пытался скрыться то в Ялте, то в Мелихове, они и там его доставали. Не было ему покоя. Загнали его, как лошадь.
С другой стороны, может, и хорошо, что он не застал Революцию. Потому как от семьи он не смог бы оторваться, ведь их кормить надо всех, а жить и творить в стране, где "товарищ!" и агитация, ему было бы ох как трудно. Об этом и Бунин пишет.

Книга замечательная и является отличным подспорьем для любителей Антона Павловича. Безумно жаль, что ни один российский автор не сделал чего-либо подобного. Стыдно даже.