— Теперь мы одни, милый Арамис, — сказал д’Артаньян, переводя глаза с меблировки на хозяина и рассматривая его одежду, чтобы довершить обзор. — Скажите мне, откуда свалились вы вдруг на лошадь Планше?
— Ох, черт побери, — сказал Арамис, — сами понимаете — с неба!
— С неба! — повторил д’Артаньян, покачивая головой. — Непохоже, чтобы вы оттуда явились или чтобы вы туда попали когда-нибудь.
— Мой милый, — сказал Арамис с самодовольством, какого д’Артаньян никогда не видывал в нем в те времена, когда он был мушкетером, — если я явился и не с неба, то уж наверное из рая, а это почти одно и то же.
— Наконец-то мудрецы решат этот вопрос! — воскликнул д’Артаньян. — До сих пор они никак не могли столковаться относительно точного местонахождения рая: одни помещали его на горе Арарат, другие — между Тигром и Евфратом; оказывается, его искали слишком далеко, а он у нас под боком: рай — в Нуази-ле-Сек, в замке парижского архиепископа. Оттуда выходят не в дверь, а в окно; спускаются не по мраморным ступеням лестницы, а цепляясь за липовые ветки, и стерегущий его ангел с огненным мечом, мне кажется, изменил свое небесное имя Гавриила на более земное имя принца де Марсильяка.
Ваша оценка
