Цитаты из книги Sense and Sensibility

Мама, чем больше я узнаю свет, тем больше убеждаюсь, что никогда не встречу того, кого могла бы полюбить по-настоящему. Я требую столь многого!

Но какая же это странная любовь, если он покидает ее с такой беззаботностью, с таким безразличием к дальнейшему, какие ты ему приписываешь!

И эти слова, и тон, каким они были произнесены, и его обращение к Марианне по имени без обычного «мисс» — все было настолько недвусмысленным и говорило о такой короткости между ними, что она могла дать ей только одно истолкование.

— Пожалуй, — заметила Элинор, — тридцати пяти и семнадцати не стоит помышлять о браке между собой. Но если бы нашлась одинокая женщина лет двадцати семи, то в свои тридцать пять полковник Брэндон вполне мог бы сделать ей предложение.

Какие странные существа - эти мужчины.

Abundance of civilities passed on all sides.

I could not trace her beyond her first seducer, and there was every reason to fear that she had removed from him only to sink deeper in a life of sin.

Если бы по той или иной причине вы были бы небеспристрастны, ваше мнение ничего не стоило бы.

Ей было суждено увериться в ложности своих неколебимых убеждений и собственным поведением опровергнуть самые заветные свои максимы.

Если два-три часа, посвященные тяжкому труду неумолчной беседы, позволят более чем разделаться со всеми предметами, какие только могут взаимно интересовать два разумные существа, с влюбленными дело обстоит совсем иначе. Они не способны исчерпать ни единой темы, ни объяснить друг другу что-либо, не повторив этих объяснений раз двадцать или более.

Чувства просто непостижимы! Ты всегда склонна верить в дурное больше, чем в хорошее.

Естественность придаёт очарование и уму миловидной девушки.

Врождённая верность и простота вкуса ведут по правильному пути.

И все же в предубеждениях юного ума есть особая прелесть, и невольно сожалеешь, когда они отступают место мнениям более общепринятым.

Чем больше я узнаю свет, тем больше убеждаюсь, что никогда не встречу того, кого могла бы полюбить по-настоящему.

Вопрос об умении властвовать собой она решала очень просто: сильные, бурные чувства всегда берут над ним верх, спокойные его не требуют.

Он был безнадёжно стар... Ему было около 35...

– Женщина в двадцать семь лет, – объявила Марианна после недолгого раздумья, – уже должна оставить всякую надежду вновь испытать самой или внушить кому-нибудь нежные чувства, и, если дома ей живётся плохо или если у неё нет состояния, она, полагаю, может дать согласие взять на себя обязанности сиделки, ради обеспеченности, которую обретёт в замужестве. Вот почему брак с женщиной в годах вполне приемлем.