Другой остров Джона Булля

Совершенно очевидно, что наш мир — это место скорби и терзаний, место, где процветает глупец, а мудрого преследуют и ненавидят; место, где мужчины и женщины мучают друг друга во имя любви; где детей гнетут и истязают во имя воспитания и родительского долга; где слабых телом отравляют и увечат во имя исцеления, а слабых духом подвергают ужасной пытке лишения свободы — не на часы, а на годы — во имя правосудия. Это место, где люди согласны на самый тяжелый труд, лишь бы спастись от невыносимой скуки своих развлечений; где дела милосердия творятся руками наемников ради искупления душ развратников и тунеядцев. Моя религия учит, что на свете есть только одно такое место ужаса и страданья — это ад. А стало быть, наша земля и есть ад, и мы <...> находимся здесь, дабы искупить грехи, совершенные нами в предыдущей жизни.

И грезы, грезы! Сжигающие сердце, мучительные, ничем не утолимые грезы! Самый грубый, скотский разврат, которому предается англичанин, не может сделать его таким ничтожным, как нас эти грезы. Воображение ирландца никогда не оставляет его в покое, никогда не рождает в нем решимости, но убивает в нем всякую способность смотреть в лицо действительности; он может только издеваться над теми, кто на это способен… Он не понимает религии. Вдохновенный проповедник, который учит, что жизнь священна и что надо поступать по совести, уходит от него с пустыми руками; а нищий деревенский поп, который пичкает его евангельскими чудесами, строит соборы на лепту бедняков. Он не понимает трезвой политики. Он не способен мыслить. Он не способен работать. Он ни к чему не способен – только грезить и грезить, а это такая мука, которую невозможно вынести без виски. Под конец всякая реальность становится совсем уж непереносимой; ты готов скорее голодать, лишь бы не стряпать обед; готов ходить в грязи и лохмотьях, лишь бы не мыться и не штопать платье; дома ты поедом ешь жену и колотишь ее за то, что она не ангел, а она презирает тебя за то, что ты не герой; и ненавидишь всех окружающих за то, что они такие же неряхи и бездельники, как ты сам. И все время смех, бессмысленный, ужасный, злобный смех… Вечное издевательство и вечная зависть, вечная хула и поругание, и осмеяние всего на свете…