The Stand

Вчера ничего не записывала. Была слишком счастлива.

Клаустрофобия погладила его шершавой рукой, и неожиданно кабина сжалась до размера телефонной будки, а потом гроба.

В три часа ночи она ненадолго очнулась от сна – ее тело еще плавало в пене ужаса, а кошмар уже распадался и терял связность, оставляя после себя лишь чувство обреченности, напоминавшее прогорклый привкус во рту, как бывает, если съешь что-то тухлое.

Ее разум кружился вокруг проблемы, соскальзывал куда-то в сторону, затем вновь возвращался к ней.

Толстое, отупляющее одеяло, которое последние четыре дня укутывало эмоции Фрэнни, вдруг сдернули, и она почувствовала острый укол страха. Страха? Нет – ужаса, граничащего с паникой. Она помнила, как чистила и резала картофель, как наливала масло. Теперь помнила. Но на какое-то время она просто… это ж надо! Она просто забыла!

Ларри казалось, что именно тогда он в последний раз был совершенно счастлив, в отличном физическом состоянии, и его разум пребывал в благодушном настроении, а не работал против него.

Когда вечер растекся по небу, как пациент под наркозом – по операционному столу.

Внешне ей удавалось сохранять каменное спокойствие, но внутри зашевелился страх. Представляя себе эту сцену, она не думала, что все произойдет именно так.

К тому, что стеснительность становится образом жизни.

Стью понимал только одно: что они в полной жопе.

Дел у меня, как у одноногого мужика на конкурсе «кто-отвесит-больше-пинков-по-жопе».

Кто любит поговорить, так это нытики, плаксы и слабаки.

— Что он говорит? — спросила Абагейл.
— Он говорит… — Ральф прочистил горло. Перо на его шляпе дернулось. — Он говорит, что не верит в Бога.
Доложив содержание записки, он с несчастным видом уставился вниз на свои ботинки и стал ожидать взрыва.
Но она только хихикнула, встала и подошла к Нику. Потом она взяла его руку и похлопала по ней.
— Благослови тебя Бог, Ник, но это не имеет значения. Он верит в тебя.

Под калифорнийской пустыней, на деньги налогоплательщиков, кто-то наконец изобрел эффективное «письмо счастья». По-настоящему смертоносное «письмо счастья».ಠ_ಠ

В ту же ночь Ральфу приснился волк с единственным красным глазом, который вышел из пустоши, чтобы посмотреть на них.

Сидящие в аудитории кивали, зал вновь загудел разговорами. Стью подумал, что видит перед собой мальчишек, которые только что познали секс, а теперь сравнивают впечатления и крайне удивлены тем, что все ощутили примерно одно и то же. Он прикрыл рот рукой, чтобы спрятать улыбку, и приказал себе этим же вечером поделиться своим открытием с Фрэн. 

Было бы куда проще, если бы он хотел только спать со мной. Любовь более опасна, чем секс, и я оказалась в сложном положении. 

… или в их теплых внутренностях росли большие безымянные насекомые, потом вырывавшиеся на волю и улетавшие, оставляя за собой вскрытые животы…