Цитаты из книги Interesting Times

Кончик его башмака за что-то цеплялся – то ли за корень, то ли за выступающий камень. Не важно, за что именно. Главное, этот предмет принял на себя часть его веса. Ринсвинд обрел подобие шаткого равновесия, он еще не спасся, но уже не падал. Разумеется, это лишь временная мера, но Ринсвинд всегда считал, что жизнь - это ряд последовательных временных мер.

Нельзя сражаться за дело! Дело нельзя пощупать!

Кроме нас, все герои умерли. И насчет себя я тоже не уверен.

– Коэн, они все глубокие старики. – Они сливки варварского сообщества! – Коэн, они уже сыр.

— Господа, разумная налоговая политика является основой долгосрочного, благополучного правления. Пожалуйста, доверьтесь мне. — Я понял всё до слов "разумная налоговая политика".

“Люди любят выносить однозначные суждения. Возьмем, к примеру, чудеса. Если благодаря загадочному стечению обстоятельств кто-то спасается от неминуемой гибели – что обычно говорят? «Он чудом спасся». Но если по капризу не менее загадочного стечения обстоятельств (пролитое именно тут масло, подгнившая именно там ступенька) человек вдруг погибает… Согласитесь, вполне логично заключить, что это тоже было чудо. Факт неприятности происшедшего вовсе не отменяет факта чудесности.”

Вещь, у которой есть имя, перестает быть просто вещью.

На самом деле деньги всегда принадлежат тому, кто сумеет их отнять.

Лорд Витинари сидел в дворцовом саду, несколько раздраженно наблюдая за бабочками. Его слегка оскорбляло то, как эти беззаботные существа порхают себе и в ус не дуют, а ведь от их порхания государству ничего не прибавляется...

-...Существует определенный порядок, как захватывать город. Кровь. Люди понимают только кровь. Если просто прийти и захватить город, никто к этому серьезно не отнесется. Но моря крови… Это понимают все.

– А еще горы из черепов...

Естественный отбор – штука суровая, профессиональные герои, склонные в критический момент задаваться вопросами типа: «А каков же он, смысл моей жизни?», очень быстро лишаются и того, и другого.

Четыре всадника, сопутствующие любому народному гулянью, зовут Буря, Ливень, Слякоть и холодный Циклон.

Хороший военачальник всегда чувствует момент, когда пора покинуть поле боя.

Когда начинается заваруха, возьми себе выходной, таков мой девиз.

– Надо срочно забить это знамение за собой, – ответил Коэн. – Это же божественная весть! – воскликнул Профессор Спасли. – Как она может кому-то принадлежать? Кроме богов, разумеется. – А она что, как-то помечена? Никаких надписей, никаких табличек я лично не вижу. А ты? То-то. Значит, это знамение мое. Коэн решительно взмахнул мечом, указывая на последних бабочек, что поспешали за улетающим роем. – Боги улыбаются нам! – проревел он. – Ха-ха-ха!

Везение — мое второе имя. А первое, кстати, Не

За свою жизнь я наслушался всяких речей о том, как неплохо было бы пострадать за общее благо. Но почему-то, чёрт возьми, те, кто толкают эти речи, сами страдать не спешат! Как только кто-нибудь начинает вопить: «Вперёд, товарищи!» — всегда оказывается, что он выкрикивает свои призывы, прячась за здоровенной скалой, и на нём — единственном из всех! — стрелоупорный шлём!

Он предполагал, что где-то во вселенной кто-то находится если, можно так выразиться, на другом конце качелей, нечто вроде его зеркального двойника, чья жизнь — череда удивительных, счастливых событий. Ринсвинд надеялся в один прекрасный день встретить этого человека, предпочтительно ударом тяжелого предмета по голове.

И самое страшное проклятие у них: «Чтоб жил ты в интересные времена»