Цитаты из книги The Boogeyman

Дети связывают мужчину по рукам и ногам, а женщине только этого и надо, особенно когда мужчина умней её.

Вот так в детях воспитывают дурные наклонности. Напозволяют им черти-чего, а после за сердце хватаются, когда он в пятнадцать лет подружку обрюхатит или сядет на иглу, или, еще хуже, сделается "голубым". Представляете ? Просыпаетесь в один прекрасный день, а ваш сын "голубой"!

Дети не ценят своих родителей до тех пор, пока не становятся достаточно взрослыми, чтобы сказать спасибо.

Мне пришла мысль, что если думать о чем-то достаточно долго и не переставать верить в это, то оно становится реальным.

— Над детьми нельзя дрожать. И самим тоже нельзя раскисать. Жизнь продолжается.

... пусть всё идёт своим чередом, он сам разберется с этим. Но именно так начинают портиться дети. Вначале вы им всё разрешаете, поощряете их. Затем они разбивают ваши надежды.

Но нельзя быть сверхзаботливым, так можно испортить ребенка.

— Не мог же я признать перед Ритой, что оказался неправ. Я обязан был проявить силу воли. Вот она бесхарактерная... запросто легла со мной в постель, когда браком еще и не пахло. Харпер не удержался: — А если взглянуть иначе: что это вы запросто легли с ней в постель задолго до женитьбы? Биллингс оставил в покое свои руки и повернулся к доктору. — Умника из себя строите? — Вовсе нет. — Тогда не мешайте мне рассказывать по-моему, — огрызнулся Биллингс.

— Малыш лежал на спине, мертвый. В лице ни кровинки, глаза открыты. Это было самое страшное: открытые остекленевшие глаза. Помните фотографии убитых детей во Вьетнаме? Вот такие глаза. У американского ребенка не должно быть таких глаз.

- Я не могу исповедоваться, поскольку я не католик. К юристу обращаться бесполезно, я не нарушал Уголовного кодекса. Я просто убил своих детей. Одного за другим. Всех до одного.

Жена есть жена, верно ? Эти феминистки - все ненормальные. По-моему, так: всяк сверчек знай свой шесток.

Но над детьми нельзя дрожать, так их только испортишь. Когда моя мать брала меня с собой на пляж, она себе голос срывала от крика: "Не заходи в воду ! Осторожно, там водоросли ! Ты только-что поел ! Не ныряй !" Акулами меня пугала, дальше уж ехать некуда. И что же ? Теперь я к воде близко не подойду. Ей-богу. У меня при одном ее виде ногу судорогой сводит.

'The closet door was open. Not much. Just a little.'