Мои взаимоотношения с книгой «Убить пересмешника» сродни сближению не с первого взгляда: сойдутся, бывало, люди, перекинутся парой фраз и разбегутся, не заинтересовавшись друг другом, спустя время встретятся и наговориться не могут, проникнувшись взаимной симпатией, уважением, найдя точки соприкосновения. Еще в средней школе принималась за данное произведение, увидев его в одном из топовых списков, но не осилила и половины, скиснув от скуки. По прошествии лет удивлялась восторгу однокурсника от Харпер Ли, памятуя о детских впечатлениях. И наконец созрела (в прямом и переносном смысле слова) до повторной читки. Теперь помножу число людей, плюсующихся под книгой и причисляющих ее к «на века» и, как мне кажется, понимаю, почему изначально ею не прониклась.
Как ребенок, хоть уже и подросток, я с присущим этому возрасту нетерпением вместе с Джимом, Джин Луизой и их другом Диллом стремилась «разоблачить» Страшилу Рэдли, вытянуть из дома, засечь под покровом ночи и, раздуваясь от собственной храбрости и при этом вопя на всю округу, улепетывать при виде ужасного чудика. Но были разговоры о соседе-затворнике, его «кровавые» описания, рискованные набеги на крыльцо опасного дома, получение неожиданных подарков от врага, а самого героя, будоражащего воображение, не было. Разочарование навевало тоску, а в результате – до свидания, ребята, что у меня в очереди на чтение?
Много пишут об Аттикусе Финче как идеальном отце и правозащитнике. Действительно, можно быть не всегда согласным с его методами воспитания и перевоспитания, но определенно именно он является стержнем и нравственным ориентиром повествования. Мне, к примеру, чужда позиция абсолютного несопротивления злу агрессией. Поэтому далека от мысли, что Джима нужно наказывать месячной «каторгой» за порчу соседской клумбы, тумаки сверстникам, а Джин Луизу – за драку с кузенами. Поведение детей в каждом из этих случаев – защита чести и достоинства собственной семьи, пусть и только на физическом уровне (но речь же идет о детях, хоть и развитых), противодействие несправедливости, нежелание от нее абстрагироваться. Но при всем обоснованно и то, чем руководствуется Аттикус, предлагающий в обмен на удар по левой щеке подставить правую. У людской грубости бывают разные основания, порою скрытые от глаз (кто-то просто невежественен и несдержан, кто-то настолько зол на мир из-за болезни, собственной нереализованности, окружающего равнодушия и т. п., что не в силах справиться с переполняющими эмоциями), и эти причины могут смягчить даже «жертву». К тому же пусть лучше ошибутся и раскаются только нападавшие, чем еще и тому, кто пострадал, впоследствии будет мучительно больно от собственных мыслей, ощущений и продиктованных ими ответных действий.
Интересно, что как бы ни расценивал реакции, комментарии, решения Аттикуса, все равно воспринимаешь его авторитетом. Если не можешь их обосновать – ищешь подтекст. И даже несколько странно, что Джим и Джин Луиза остаются самостоятельны в мышлении и поведении. Конечно, Аттикус учит их не равняться на окружающих, критически анализировать увиденное и услышанное. В частности, не отмахиваясь от вопросов детей, обсуждая с ними, казалось бы, запретные темы. Как верно заметила И. Левидова, он наполняет свой дом правдой, не смягчает неразрешимых противоречий реальности, поэтому его дети знают, быть может, несколько больше, чем положено им по возрасту*. Однако именно наличие в семье такого флюгера как Аттикус, могло бы избавить остальных от ответственности. Не нужно сомневаться, как быть, не нужно переживать, правильные ли выводы сделал, не нужно сплетать воедино причины и следствия. Отец все рассудит и подскажет. Последуй его совету и не знай мук совести, ведь он сделает правильный выбор. Но, видимо, именно «я самость» детей – показатель верной стратегии Аттикуса. Они не безмолвные наблюдатели, а борцы за правду, хоть в наивной форме. Именно поэтому брат с сестрой порою не внимают увещеваниям отца об игнорировании насмешек и оскорблений: нестерпимо отстраняться, ведь самоизолироваться – это значит стать соучастником. Аттикус развил в детях и чувство, и разум. А сам остался исключительным героем, не напрягающим, не гнетущим, не досаждающим своей положительностью.
Конечно, с детьми нужно говорить на серьезные темы, не увиливать от неудобных вопросов, успокаивая себя мнением «еще малы», «понемного сами разберутся». Но все информацию нужно фильтровать, дозировать, обрабатывать, чтобы подать грамотно. Поэтому, хоть на книге и стоит пометка 12+, ее, судя по отзывам, оценили некоторые весьма юными, она говорит о социальном неравенстве, расизме, власти стереотипов и предрассудков и при этом не брызжет жестокостью, мне странно видеть ее в списке обязательного летнего чтения у моей племянницы, перешедшей в 6 класс. Рано… Даже Глазастик, чуткая, думающая, вслушивающаяся, в силу возраста и малого опыта, многого не осознает. Улавливает, догадывается, осязает в воздухе, но не понимает. Читать и обсуждать нужно обязательно, не фрагментарно, а полноценно, но все же попозже.
__
- И. Левидова. Аттикус Финч и его дети // Новый мир. 1963. №6.
3 понравилось
