Реки

И из всех моих посещений музеев и просмотра таких передач я вынес одно серьезное понимание того, что художники были совсем другие люди, жившие в далеком и отдельном от меня времени и мире.

Те залы, в которых стояли скамейки, были хорошими залами.

Я тут же прикрыл руками то, что обязательно прикрывает голый мужчина в ситуации, когда он обнаруживает, что на него смотрят.

Урок географии был, наверное, самым абстрактным занятием, каким вообще приходилось заниматься в школе.

Мы смотрели друг на друга и не верили друг другу. Не верили в серьезность друг друга.

Женщина, что дала мне мой аккумулятор, спросила меня, как меня зовут и мою фамилию. Я сказал, она записала все это в журнал и дала мне лампу и аккумулятор. Она дала мне его так и посмотрела так... Так, наверное, смотрела на своего героя Ариадна, давая ему свою знаменитую нить у входа в лабиринт.

Но чего хорошего в мужике с бородой, в тулупе, с топором, который грабит, в общем-то, такого же, только без топора! В это играть или думать об этом было неинтересно. В это невозможно было играть.

А вот фонтан построили точно наши. Поэтому, наверное, он так редко работал.

А теперь, когда я приезжаю, ре-е-дко - редко, приезжаю в мой родной город, я уже не понимаю, какой он. Он большой или маленький для тех, кто живёт в нем. А я-то уехал. Уехал и теперь уже не пойму. Никогда.

Вот так можно было лежать, дышать сквозь пересохшие губы и ворочать глазами, рассматривая складки штор, царапинки на дверце шкафа или просто потолок. А на беленом потолке можно было обнаружить странное сочетание маленьких бугорков, каких-то шишечек, точек, трещинок и теней, которые удивительным образом складывались в какое-то лицо или морду животного. И один раз увиденное такое лицо уже не исчезало, его можно было вновь найти когда угодно.

Старички с палочками, старухи, медленно переходящие улицу, казались людьми такой вот старческой национальности или расы, и они никакой связи не имели ни с моей жизнью, ни с моими перспективами.

Наконечник, что я нашел, был охотничий, а не боевой. Это установили по ушку, которое было сделано на креплении наконечника. К этому ушку привязывали кожаный шнур, когда метали копье. Археологи объяснили, что такие предметы очень высоко ценились в том древнем сообществе. Мне напоследок дали подержать мою находку и унесли ее в штабную палатку. Наконечник был очень красивый. И НАСТОЯЩИЙ.

Вот факт, который связывал меня с историей. Мой дед делал это, и, значит, это была не отдельная от меня, не чужая история.

Я родился и вырос в городе, который не могу ощущать ни как большой, ни как маленький. Я не могу понять его размеров.

А каких и где я мог видеть спящих пьяных в своем городе? Я мог их видеть в городском парке, летом. Они лежали в кустах за скамейками. Некоторые лежали неподвижно, некоторые издавали звуки и шевелились, как умирающие майские жуки.