Цитаты из книги Arc de Triomphe

Не осталось ничего незавершённого. Больше не было ни желаний, ни ненависти, ни жалоб. Если что-то должно начаться вновь - пусть начинается. Можно начинать, когда уже ничего не ждёшь и ко всему готов, когда обладаешь простой, не раздробленной, а окрепшей силой опыта. Пепелище расчищено, парализованные участки ожили вновь, цинизм превратился в силу. Всё это было хорошо. стр. 418

сделай я разрез чуть-чуть иначе, и мне не пришлось бы выслушивать твою дурацкую болтовню. Черви и без документов перешли бы твои границы... Или ты стал бы горсткой перла в аляповатой урне. стр. 216

Две недели он ничего не читал, и газета показалась ему шедевром классической литературы. стр. 215

Амазонка с глазами цвета морской волны, наделённая инстинктом наседки и проповедующая банкирские идеалы. Но разве она не права? Разве красота может быть неправдой? Разве вся правда мира не на ее стороне? стр. 195

Дёшево, - сказал Равик. - Всё, что можно удалить с помощью денег, обходится дёшево. стр. 85

Жить - значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонек доброты... Не надо отказываться от нее. Доброта придает человеку силы, если ему трудно живётся. - Морозов, стр. 59

Там, где он проповедовал любовь цветам и птицам, теперь маршируют колонны горлопанов в мундирах, которые вконец одурели от мании величия, собственного пустозвонства и ненависти непонятно к кому.

Любовь, подумал он.

И это тоже любовь. Таинство, древнее как мир. Она не только озаряет радутой серое небо будничности, она даже распоследнюю погань способна романти-ческим ореолом украсить; она и чудо, она и издев-ка бытия.

Вечно они выставляют перед тобой своего рода ширму - начальника, над которым висит другой начальник, предписания, директивы, приказы, распоряжения, служебный долг, а пуще всех самое страшное чудовище - многоголовая гидра морали. Суровая необходимость, неумолимая логика жизни, ответственность - да мало ли найдется ширм чтобы отгородиться от проявлений элементарной человечности.

Мы спим слишком много в комнатах. Превращаемся в мебель. Каменные громады домов переломили нам спинной хребет. Чем мы стали? Ходячей мебелью - диванами, туалетными столиками, сейфами, арендными договорами, получателями жалования, кухонными горшками и ватерклозетами. Правильно, мы стали ходячими рупорами идей, военными заводами, приютами для слепых и сумасшедшими домами.

Всё равно не доставлю тебе такого удовольствия. Умру во сне от разрыва сердца. Делаю для этого всё от меня зависящее.

Самое большое одиночество — это не одиночество вдали от людей, а одиночество среди них

По-настоящему страшно в нынешнем мире только одно: безоружным оказаться во власти неприкрытого террора. Остальное все пустяки.