Цитаты из книги The Liar

«Свет целовал меня и преобразил, – думал он. – Я опасен, и Бог отвергает меня».

Oh well, thought Adrian as he walked across Hawthorn Tree Court on his way to the porter’s lodge. An original idea. That can’t be too hard. The library must be full of them.

‘Yes, sir. I – I wouldn’t want you to think that I’ve been lying to you, sir. I’m sure Dr Meddlar will tell you his side of the story if you ask him.’ ‘I won’t do that. I know whether a boy is telling me the truth or not.’ ‘Thank you, sir.’ Did he hell. They never bloody did.

Он не понимал, как ему реагировать. Не знал, как принято вести себя в подобных случаях. В определенном смысле он, наверное, в долгу перед <...>. Предмету любви надлежит чувствовать себя польщенным, удостоенным чести, облеченным некой ответственностью. Адриан же чувствовал себя оскорбленным, униженным и полным отвращения. Более того, обманутым.

– Думаю, вам это понравится, мистер Листер… о боже мой, «мистер Листер»! Какая безвкусица с моей стороны. Это еще хуже, чем «лорд Клод», не правда ли? Или «профессор Лессер», уж если на то пошло.

Стропила подрагивали от младенческих менуэтов.

...если я все же умру то и не важно потому как я такой мудак что ничего и не замечу...

И Эйдриан подавил внезапное желание пристукнуть, требуя тишины, ложкой об стол и объявить: «Полагаю, вам следует знать, что вот этот мужчина, сидящий напротив меня, мой коллега-арбитр, отсосал у меня как-то ночью в отеле, полагая, будто я сплю».

... между ляжек пожалуйста – в конце концов, подобное применение промежности рекомендовалось источником столь авторитетным, как сами древние греки, – но пусть ему вставят в зад, если он позволит кому-нибудь вставлять себе в зад.

Я человек занятой. Виргилий призывает меня через века.

– И кто это к нам пришел? – поинтересовался Эйдриан. – Аллегория Разгула и Падения?

В наши дни так трудно найти хорошего плута.

Друзья предупреждали его – не связывайся с филологией.

– Давай вышвырнем его на хер отсюда, – предложил, делая шаг вперед, Сарджент. – Должен вас предупредить, – сказал Эйдриан, – если кто-нибудь из вас прикоснется ко мне… – Да? – насмешливо отозвался Беннетт-Джонс. – И что тогда будет? – Я претерплю грандиозную эрекцию, вот что, и не вините меня за последствия. Она почти наверняка завершится той или иной разновидностью эякуляции, а если кто-то из вас забеременеет, я себе этого никогда не прощу.

Все кончено. Разумеется, он и на миг себе не поверил. Эйдриан глянул на свое отражение в оконном стекле. – Пытаться одурачить меня бессмысленно, Хили, – сказал он, – Эйдриану всегда известно, когда Эйдриан врет. Но Эйдриан знал и то, что любая ложь Эйдриана реальна: каждая из них жила, чувствовала и действовала так же полно, как правда другого человека – если за другими числятся какие-либо правды, – и Эйдриан верил, что, быть может, эта, последняя ложь останется с ним до могилы.

Единственная мысль, способная придать мне силы для дальнейшей жизни, состоит в том, что чья-то еще жизнь оскудеет, если я уйду из нее.

В этой жизни необходимо испробовать все, кроме кровосмешения и сельских танцев.