
Копилка интересных фактов
volhoff
- 193 книги

Ваша оценка
Ваша оценка
Отступаем назад, так далеко как только можно заглянуть в прошлое, а потом разгоняемся через всю историю человечества и прыгает вперед. Вот на что похожа эта история - на попытку заглянуть в будущее.
"История человека - это не просто история победы над внешними силами."
Это одна из немногих книг-катастроф, завершающихся утопией. Уэллс все еще верит в человечество, а кто так верит в нас теперь?
Відступаємо назад, так далеко як тільки можна зазирнути вминуле, а потім розганяємось через всю історію людства і пригаємо вперед. Ось на що схожа ця історія - на спробу зазирнути в прийдешнє.
"История человека — это не просто история победы над внешними силами."
Це одна з небагатьох книг-катастроф, що завершуються утопією. Велс все ще вірить у людство, а хто так вірить в нас тепер?

Герберта Уэллса я безмерно уважаю, и в школьные годы с удовольствием прочитала его «Машину времени», «Войну миров», «Человека-невидимку» и некоторые другие произведения. Но сейчас я затрудняюсь поставить оценку роману Уэллса «Освобожденный мир», потому что впечатления от книги неоднозначные.
Итак, в первой половине XX века был изобретен атомный двигатель. Мирный атом вытесняет все остальные источники энергии, тем самым обрушивая мировую экономику и разоряя крупных промышленников. Мир неуклонно движется к катастрофе. Во второй половине XX века на нашей планете начинается мировая война, в которую впервые было применено атомное оружие. Европа лежит в руинах, крупнейшие столицы мира уничтожены. Какая судьба ждет человечество дальше?
«Освобожденный мир» - это своеобразная стилизация под исторический нон-фикшен. Автор описывает возможное развитие человечества в XX веке. В 1913 году он предсказал мировую войну, появление ядерного оружия, использование атомной энергии в мирных целях, глобализацию и создание своеобразного общества потребления во главе с капиталистами-плутократами. Уэллс считал прогрессивным социалистическое устройство, где личные амбиции человека отходят на второй план по сравнению с коллективными интересами человечества. В «освобожденном» обществе существует всеобщее равенство и равномерное распределение благ, нет денежных отношений и люди сосредоточены на творчестве во всех его проявлениях.
Однако из-за стиля повествования аля учебник истории, Уэлс прыгает из одной эпохи в другую, описывает на одной странице процессы длившиеся десятилетиями. Лично мне не хватило сосредоточенности на человеке и его переживаниях. Ключевые личности мировой истории и случайные наблюдатели сменяют друг друга как в калейдоскопе.
Плюс подпортил впечатление пролог, где Уэллс попытался описать первобытное состояние человека. Живущий в пещере первобытный мужчина со своим гаремом женщин – ну, образ абсолютно нежизнеспособный, который даже комментировать сложно. И в последней пятой части описывается ситуация, когда ученые смогли предопределять пол эмбриона, в тексте появляется фраза: «Если женщина станет для нас помехой, мы сведем это зло до минимума, а если какой-нибудь тип мужчины или женщины будет нам не по вкусу, мы не будем больше его воспроизводить». Вот к чему идет «освобожденный» мир будущего – к сомнительной евгенике.
В итоге, наряду с интересными идеями в роман заложены какие-то сомнительные антигуманные и антинаучные посылы, которые у меня вызвали отторжение. Книга небольшая по объему, но из-за специфической формы изложения она читается не так захватывающе, как другие произведения автора.

Тот, кто действует медленно, упорно, а, главное, молча, может скорее других рассчитывать на успех.
Тот, кто хочет душу свою сберечь, потеряет ее.
Образование и воспитание - это освобождение человека от самого себя.

Вот какою увидел Уэллс Москву: "Красные стены Кремля, варварская карикатура Василия Блаженного; грязный странник с котелком в Успенском соборе; длиннобородые священники; татары - официанты в ресторанах; публика в меховых шубах - так нелепо богатая на английский взгляд". Затем поразительная панорама Москвы с Воробьевых гор, синева снега, цветные пятна крыш, золотое мерцанье бесчисленных крестов. И отсюда, сверху, глядя на Москву, Освальд, - или вернее, Уэллс - говорит:










Другие издания

