Завтрак с видом на Эльбрус

Это произведение посоветовал мне друг, который точно так поступает как минимум раз в год. Берет лыжи, отрезает все связи и мчит в горы. Вернее, В ГОРЫ. Потому что существует категория людей готовых свернуть горы ради гор. Их любовь к вершинам не всегда объяснима, зато на всю жизнь.

Трогательная и печальная история как раз о таком человеке. Павел Александрович, переживая развод с любимой женщиной, увольняется из редакции и уезжает на Эльбрус в качестве лыжного инструктора. Занятия с подопечными на первый взгляд отвлекают его от личной драмы. Но мысленно журналист всякий раз возвращается к тем дням, когда был безмерно счастлив.

По закону парных случаев от семейной трагедии пытается сбежать Елена Владимировна Костецкая. Молодая привлекательная блондинка оказывается самой опытной лыжницей в группе Павла Александровича. Чем, несомненно, обращает на себя внимание инструктора. А ещё Елена без всяких экивоков признается Павлу в любви. Просто, честно, в лоб.

Курортный роман среди заснеженных скал, которые своими остриями пронзают бескрайнее небо. Да, здесь много первозданной природы. Визбор, описывая красоты Кавказа, подводит главного героя к единению с пейзажем. И тот будто растворяет своё горе в розовом зареве заката, лунном свете, мерцании звёзд. В НЕЙ...

Сказать по правде, мне было больно наблюдать за одиночествами, пытающимися забыться друг в друге. Вернее, это ОН хотел уйти от реальности. ОНА же давно зачеркнула прошлое и всё решила за двоих. Но как показывает жизнь, одной большой любви не всегда хватает на двоих с головою. Слишком тяжело, когда призрак былого витает где-то рядом, постоянно напоминая о себе. В то же время мне понравилась честность Павла, пусть и запоздалая.

Финал болезненный, и не такого развития событий я ожидала. Тем не менее, лучше так, нежели вязнуть в лживых обещаниях и незаслуженно обрекать другого на нелюбовь. Время расставит всё по местам. А пока остаётся лишь как озеро, лежать и отражать облака.

В этом плане одноименная экранизация Малецкого оказалась не такой ранящей. Другой поворот финала, и зритель сам додумает счастливый исход. Да, произведение так запало в душу, что и фильм посмотрела сразу же. Не жалею!

С Юрием Визбором — бардом я знаком не так плотно и тесно, как хотелось бы и как могло бы быть в силу моей собственной принадлежности к этому племени странных песенных людей. Не то, что я сознательно избегал его песен, а просто не случилось. Не было в те годы в моём окружении людей с записями визборских песен. А когда мир авторской песни стал более открыт и доступен — Визбор-бард стал уже уходящей натурой. В том смысле, что его самого уже не было в живых, а в АП появилась новая молодая волна поющего и пишущего люда. А песни Визбора были зачислены в анналы жанра, помещены в золотую копилку и стали петься гитарным народом у костров всё реже и реже…

Визбор-актёр был более близок и известен, прежде всего, конечно же, по всенародно любимой роли Бормана в известной штирлициане. И совместить эти два образа у меня никак не получалось — всё время казалось, что Визбор-бард и Визбор-актёр совершенно разные люди, или, точнее, две трудно совместимые ипостаси одного человека, две его тени, падающие в разные и, возможно, противоположные стороны.

Но вот эта, третья составляющая личности Юрия Иосифовича Визбора — писательская — кажется, расставила все точки над Ё и объединила все мои разрозненные и весьма куцые представления об этом человеке в одно большое, талантливое, искреннее и распахнутое не только всем людям, но и всем ветрам визборовское «Я». Это визборовское «Я» для меня стало настоящим объединяющим образом/началом не только личности самого Визбора, но и всех людей того и последующих поколений, и в том числе и меня, грешного.

Повесть «Завтрак с видом на Эльбрус» первый раз была прочитана ещё четверть века назад, и от того давнего прочтения оставалось только смутное ощущение чего-то острого и щемящее-томительного; сам же сюжет при этом был напрочь забыт, и потому сейчас книга читалась практически как вновь. Книга читалась практически как заново, но вот это томительно-щемящее чувство опять непрошено вылезло из недр души, обнажая тщательно скрываемое и оберегаемое, неприкасаемое и открытораневое. Как, когда, каким путём Визбор влез в тайники моего «Я»? Откуда он знает мои чувства и переживания?..
А в ответ молчание, скромное молчание великого Знатока человеческой души, Мастера людоведения и душелюбия, Скульптора жизненных образов и Художника реальных жизненных картин…

Он ушёл, но остались его книги, его стихи и его песни. А значит осталась часть его души и часть его любви. Которыми он щедро поделился со всеми нами. Берите, пользуйтесь. Только не запачкайте…

Охота, охота, охота
На старых богатых мужей.
Красавиц стальная пехота
На приступ идет рубежей.

Летят бомбардирши удачи,
На минском шоссе словно шлях,
Неверные ангелы к дачам
Слетаются на Жигулях.

Сегодня я снова открыла книгу, впервые прочитанную почти тридцать лет назад.

Павел. Журналист.
Сорок лет. Второй развод.
Крах великой любви, за которую было дорого заплачено первым разводом и отлучением от дочери, крутым сломом сложившейся жизни и разрывом с друзьями.

Лариса. Художник по тканям.
Тридцать лет. Развод.
Крах великой любви, за которую было заплачено… Чем заплачено?
Двумя с половиною годами совместной жизни, за которые она «ужасно постарела», прежде чем поняла, что Павел – человек не ее уровня и запросов.

Крах настоящего, сильного чувства, которое тем и страшно, что оно настоящее, тяжесть которого не всем по силам.

Это пройдет…
А пока надо пережить хотя бы пятницу в пустой и холодной, как тюрьма, квартире.
А завтра – завтра будут белые купола Эльбруса между верхушками синих сосен, и «фонарь» Венеры над гостиницей «Чегет», и голубой снег на склонах, и скрип подъемника, и повизгивающие канты лыж.
Возвращение туда, где он был счастлив.
Завтра Павлу улыбнется прекрасная женщина с бирюзовыми глазами, совершенно не похожая на Ларису.
Будет чудо понимания и совпадения. Будет ночь, прекрасное лицо, лунный свет, ржаной водопад волос и тихие слезы.
И он ненадолго поверит, что может начать все заново.
Будет завтрак «с видом на Эльбрус» и печальное знание, что ничего с собою поделать нельзя.
Никогда он не полюбит женщину с бирюзовым взглядом.
Никогда не станет хозяином жизни, как тот, что занял его место возле Ларисы.
Никогда не обзаведется «путеводителем» – записной книжкой, в которой есть все: от Арбузов, Аспирина американского и Абортов до… Что там может быть на букву «Я»? Во всяком случае, на букву «Л» слова «любовь» в ней не предусмотрено: «лыжи… лысина лечение… льготы… люстры…».
Он будет просто жить дальше.

Что перевесит, если на одной чаше весов окажутся пройденные и будущие маршруты, написанные и задуманные статьи, старые друзья, люди, которым помог и сможет помочь, не преданные идеалы, искренние порывы, а на другой – вот та заветная записная книжка с номерами телефонов, открывающих любую дверь, иначе говоря – умение жить?
Тридцать лет назад, как и Визбор, я выбирала первое.
И сегодня я думаю так же.

Лыжи у печки стоят,
гаснет заказ за горой.
Месяц кончается март,
скоро нам ехать домой.

Здравствуйте, хмурые дни!
Горное солнце, прощай!
Мы навсегда сохраним
в сердце своём этот край.

Юрий Визбор

Моя личная тенденция 2014 года - опоздания. Везде и всюду, и во всём - и в институте со сдачей долгов за прошлый и текущий курсы, и с написанием диплома, и со сдачей его не проверку; и с празднованием дня рождения, и с поздравлением друзей с их днями; и в МКК и в ФМ 2014 с чтением книг... Вот и с этой книгой вышла лажа - читать её я собиралась в рамках ФМ Виртуального клуба книгопутешественников, да только неотложные дела затянули. И вот, наконец.

Не нужно думать, что повесть эта - о развитии горнолыжного спорта в СССР. Хотя, разумеется, есть здесь горы, есть матёрые горнолыжники и простые советские граждане, желающие приобщиться, и соответствующие лексика и терминология присутствуют. Но это всё, скажем так, просто необычный антураж, в который вписан наш герой. У героя, как сейчас принято говорить, кризис среднего возраста - момент, когда особенно остро встали вопросы от "а чего я достиг" и "зачем я живу" до "а сколько ещё осталось" и "что я ещё успею". И всё это на фоне расставания с любимой женщиной, которая бросила, но не перестала быть любимой. Герой наш оставляет журналистскую работу, уезжает в горы и становится инструктором по горным лыжам. Но от себя никуда не деться, и в горах он точно так же, как и в Москве, вспоминает любимую женщину, жену, ради которой стольким и столькими пожертвовал, пренебрёг, а этого всё равно оказалось недостаточно. Вспоминает, тоскует, не понимает. Не принимает и надеется.

Необыкновенное свойство человеческой души надеяться становится той солью, которую мы сыпем на кровоточащую любовную рану. Даже когда мы прекрасно осознаём, что надеяться не на что, даже когда нам говорят это напрямую, мы продолжаем ждать чуда и верить в него. А вдруг? Против нашей надежды, против нашего а вдруг здравый смысл и логика бессильны. И наш герой - умный, чуткий, тонко чувствующий человек, тоже, разумеется, всё это осознаёт. И тем не менее.

Эта повесть - о любви. О том, что живому человеку без неё невозможно. О благородстве, имея которое, не пользуются чувствами другого для залечивания собственных ран, потому что

О том, что без любви можно, конечно, и работать, и отдыхать, и кататься на горных лыжах, и даже любоваться видом на Эльбрус и видеть его красоту, но совершенно невозможно найти в этой жизни хоть какой-то смысл.

Отдельно я хотела бы сказать о языке. Визбор - поэт, вероятно, поэтому и проза его очень красива по слогу, а чтение становится удовольствием.

"Для того чтобы увидеть звезды, с каждым годом все дальше и дальше надо уезжать от дома".
Хм...мм...
О чем книга?
Прочитай я ее в двадцать лет - сказала бы просто - "лажа". Даже не сказала бы, просто не стала б дочитывать, а пошла бы дальше...
Мучительно рефлексирующий мужик мается по поводу смысла жизни и делает неожиданные движения.
Как следствие - дергается между двух равно-замороченных женщин, извлекая при этом странные звуки (из всей связки), как плектр... ну, медиатор...
Это кризис среднего возраста, ребята.

Тем, кто до него не дорос, объяснять бесполезно.
Можно только сказать: дай бог и не дорасти.

• от чистого сердца.

...Он хочет обрести смысл. Она хочет обрести смысл. И Она-2 тоже хочет, если не смысл, то хотя бы - мужчину. Рядом с которым можно состариться... ужосс-сс!.. не читайте - те, кому меньше двадцати пяти, не читайте!!!..

Рвануть на Эльбрус, наплевать на прошлое, забыть о том, о чем все время напоминают извне.
Ради того, чтобы вновь почувствовать вкус жизни, можно пожертвовать многим. Можно пожертвовать всем.
Потому что вкус жизни - это единственное, что не подвержено времени. Единственное, что принадлежит только вам.
Об этом говорил и Фрэнки Машина, а уж он знал, о чем говорит

• Бревно, ты прав, - сказал я, - ты прав во всем. Но я ее люблю.

У хороших поэтов проза всегда уступает стихам. Вглубь веков не полезем, но, ИМХО, все наше бардовское сообщество середины прошлого века пело лучше, чем писало (прозу). С другой стороны, если нежно любишь автора, то и его проза тебе интересна прежде всего тем, что она его.
В этой повести и сюжет слабоват, и рефлексия автора зашкаливает (очень много биографического, как мне показалось), но написано все это с такой знакомой визборовской интонацией, чудесным образным языком, что прощаешь автору все литературные огрехи. А уж что касается описаний горных вершин и природы, то здесь проза не уступает поэзии.
Он был очень разносторонним человеком – и журналист и бард, и в кино снимался, а уж какой он был обаятельный в жизни – не передать (он много выступал на вечерах песни, и в наш институт приезжал), но помнить его все будут, как поэта, автора песен, таких как "Серега Санин", "Лыжи у печки стоят..." "Ты у меня одна…".

Что может написать о Визборе человек, слышавший его вживую, хранящий до сих пор истертую бобину с записью того концерта (магнитофона давно уже нет), знающий наизусть большую часть его песен?
Человек, для которого его смерть в 1984-м была почти личным горем, а появление на полке этой книги в 1987-м (в 1983-м первое издание добыть не удалось) – счастьем?
Вот перелистала снова.
Признаю, проза Визбора – не литературный шедевр, но мне дорога и она.
А стихи - т.е. песни – это кусок моей жизни.
Ведь Визбор был для меня и моих друзей чем- то большим, чем писатель, актер или поэт.
Отчасти по его «вине» одни из нас ездили в альплагеря, другие сплавлялись на байдарках и катамаранах.
Кто- то спускался в пещеры, у кого- то сердце навсегда осталось в Фанских горах, многие до сих пор преданы горным лыжам (вовсе не из- за Куршавеля).
Мы иногда встречаемся, вспоминаем, поем…

Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною.

Какая она, проза Визбора? Мало кто знаком с Визбором-писателем, чаще - с поэтом. А проза, такая же как песни, только не в стихах. Подернутая поволокой грусти, ностальгии прошлого, романтики и неизбежности.
Повесть холодная и снежная, но холодная по уютному, не колюче. Домашний свитер, горячее вино и старый альбом с фотографиями. Не думайте, ничего это в "Завтраке с видом на Эльбрус" нет - есть лыжи, склоны, морозная путаница в мыслях и отношениях, байки матерых профессионалов, канатные дороги и много совершенно разных людей. Вот только ассоциации у меня именно такие: свитер, вино, альбом.
Повесть очень тяжелая. Не в том смысле, в котором обычно упоминается этот эпитет по отношению к литературе. Она будто давит сверху, прижимает к земле возрастом, опытом, разбившимися надеждами, бесконечными поисками смысла. Разбившимися надеждами больше всего. Как будто с возрастом опыт убивает последние шансы на совпадение. Только тогда все это - зачем?
Повесть-ощущение. Не могу сказать, что в нее заложен особый сюжет, тайный смысл. Главное не о чем она, а как обволакивает читателя, принимая в свои снежные объятия. Вроде закончилась - но не отпускает. И знакомые с детства песни приобретают какую-то новую подоплеку, против воли начинают ассоциироваться с чем-то сложным и незаконченным.
Объективно не получается назвать ни одной причины за, кроме разве что довольно красивого языка, а скорее общего способа изложения. Но выстрел попал прямо в сердце, и память о нем сохранится надолго.