Воистину, великая надобна самоуверенность и великая ослепленность, дабы кровь, стекающую с эшафота, именовать правосудием.
Высогота из Корво
Война набирает размах. За счет увеличения Сапковским охвата вниманием все более отдаленных и менее заметных провинций читатель всё ближе знакомится со смертью - делом обычным в здешним местах. Набирают силу разнообразные ганзы, поскольку используют это время всевластия, освобождаются из-под гнета в образующейся неразберихе. Рыцари топчутся на границах, изнывая от скуки, желая сразиться с кем-нибудь. Король и шпион разных королевств прямо, без лукавства говорят о взятках и невозможности помощи друг другу. Подобия эшафотов стоят везде, где от них возможен минимальный толк. Ценность жизни низводится к нулю.
Война выглядит как та арена, на которую Бонарт приводит Фальку: всем очень весело, все пьяны от адреналина, алкоголя и наркотиков, любой готов лезть на рожон, бросаться деньгами, дабы посмотреть, как будет сражаться ребенок - и как ребенок умрет.
Война - это Риенс, Бонарт, Стефан Скеллен и вещающий из коробки Вильгефорц - ненавидящие друг друга, в любой момент готовые засунуть другому в глотку что-нибудь острое, а при случае и задушить голыми руками, НО идущие вместе. Как четыре всадника Апокалипсиса: Вильгефорц - война, Риенс - голод, более активные роли ему очевидно противопоказаны, Стефан Скеллен - чума, судя по количеству "свиты", разносящей смерть воздушно-капельным, Бонарт - однозначно смерть (хотя Бонарт "чума", уж поймите правильно :).
Через прошлую книгу я действительно прорывалась с боем: бросалась на страницы, склонившись от напряжения под тысячью, казалось, имен и названий, двигалась рывком вперед; потом меня отбрасывало назад, чтобы выяснить, кто носит имя Вильгефорца, Скеллена, Риенса, чем последний отличается от Региса и в таком духе. Начала вести конспект, писать схемы и блоки с персонажами. К этой книге уже подошла подготовленная, а потому поняла больше и легче.
Снимаю шляпу и склоняюсь на одно колено перед Сапковским, с его невообразимым умом, вмещающим такой непомерный и объемный мир.
Удивительно разнились мои ощущения как читателя, когда повествование велось за Цири и Геральта. Поскольку сместись фокус на Йеннифэр - я испытываю только любопытство, но не со-переживание.
Цирилла - ребенок, покалеченный, напуганный, но сильный. Поэтому когда к ней приближался Бонарт, я не могла не испытывать страха, ведь ясно, что эту историю она так просто не вытащит. Живой её делает не стержень внутри, ведьмачьи умения, ловкость и сила - это её делает "машиной", "духом", "смертью", "упырихой", какой она виделась на Дур Даре. Живой её делал ужас перед Бонартом, когда она скакала в Башню. Потому что абсолютно по-человечески бояться того, с кем ничего не можешь сделать. Поэтому чувствовалась бесшабашность и безнаказанность, когда она с Крысами налетала на населенные пункты и людей, когда била татуировку и втирала в десны порошок. Поэтому хотелось увидеть, когда же она обретет голову. И именно из-за Фальки я рада, что Крысы обрели свой конец. К слову, у них, помимо самоуверенности, дурмана в голове и богатств, была отличная история с самого начала.
Геральт - сильный и мудрый мужчина, время от времени поддающийся зову мужского начала. Так или иначе, когда повествование перемещалось к нему, я просто хотела идти рядом - в компании, которую он собрал возле себя - под стать ему. Делать дело, которое отведено жизнью, идти к одной цели, через любые увечья, любые слова, любых чудовищ. Геральт - это спокойствие и квинтэссенция всемогущества, не на власти основанного, на силе и уме.
История Ковира и Повисса - это вишенка на торте этой ведьмачьей книги. Это утопия, что-то от божественного, чего быть не может, сказка. Эстерад Тиссен, король, ни разу не изменил своей супруге, королевство хранит нейтралитет и автономность, армия, подпитываемая хорошим финансированием, ответственна и сильна. Хорошая Книга, почитываемая Зулейкой, королевой, - руководство к жизни, потерянное нами при рождении. И умение читать её - вот воистину умение мыслить. Если учесть, что автор не кто иной как Высогота из Корво, становится все более любопытно. Получается, сама Жизнь, сам Опыт, сама Умудренность выхаживает Цири, когда весь мир идет на неё войной. Тем более что после расставания Цириллы и Высоготы он живет совсем короткий срок. Не знаю, напрашиваются ли здесь метафоры, - я вижу одну.
P.S. теперь, когда у любого нормального школьника дуб ассоциируется с Андреем Болконским, у меня он ассоциируется с распятой Йеннифэр и Хеймдалом. однако здравствуйте.
3 понравилось
