Отзывы о книге Степной волк

Если узнать немного о жизни автора “Степного волка” Германа Гессе, становится понятно, что главный герой романа Гарри Галлер (с которым у писателя даже, скорее всего, намеренно, совпадают инициалы) - в большой степени персонаж автобиографичный. Помимо того, в его чертах мне удалось обнаружить и самоё себя - как, наверное, и многим другим читателям произведения. Словно красной нитью вся книга прошита мыслью о том, что не только в Гарри Галлере, но и в каждом из нас живет множество личностей, и их количество неизмеримо.

“В действительности же любое «я», даже самое наивное, – это не единство, а многосложнейший мир, это маленькое звездное небо, хаос форм, ступеней и состояний, наследственности и возможностей. А что каждый в отдельности стремится смотреть на этот хаос как на единство и говорит о своем «я» как о чем-то простом, имеющем твердую форму, четко очерченном, то этот обман, привычный всякому человеку (даже самого высокого полета), есть, по-видимому, такая же необходимость, такое же требование жизни, как дыханье и пища”, - сказано в трактате о Степном волке. И мне кажется, что так оно и есть.

В связи с этим утверждением мне бы хотелось рассказать об одной теории, которая появилась у меня во время чтения, и которой я пока не обнаружила у других рецензентов: естественна мысль о том, что роман переполнен символами, и каждый из них может не только основываться на нескольких различных, достаточно абстрактных и размытых вещах, но и иметь для разных людей неодинаковые значения. Одними из символов книги являются ее герои - Гермина и Пабло. Моя теория заключается в том, что они - всего лишь одни из основополагающих граней личности, ипостасей Галлера. При этом Гермина представляет собой грань человеческую, но проявляющую те стороны людского бытия, которые ранее Гарри приписывал волку - безудержную веселость, умение отдаваться мгновению и страстность натуры, а Пабло - это внутренний зверь (не зря взгляд испанца автор не раз называет животным), которого Галлер все время придушивает в себе, но в итоге, уже немного - во время маскарада, а особенно - в магическом театре, выпускает наружу. Возможно, поэтому Пабло именно в те, последние моменты больше открывается Гарри. В то же время, несмотря на животное начало этого персонажа-символа, он обладает определенной мудростью, большим теплом и сочувствием - а это как раз то, чего не замечал главный герой в своем степном волке.

“До чего глупо звучат такие слова – «зверь», «хищное животное»! Не надо так говорить о животных. Конечно, они часто бывают страшные, но все-таки они куда более настоящие, чем люди... ...Животные большей частью бывают грустные… И когда человек очень грустен, грустен не потому, что у него болят зубы или он потерял деньги, а потому, что он вдруг чувствует, каково все, какова вся жизнь, и грусть его настоящая, – тогда он всегда немножко похож на животное, тогда он выглядит грустно, но в нем больше настоящего и красивого, чем обычно”, - говорит однажды Гарри Гермина.

И все же, как я уже писала выше, мне кажется, что символы в “Степном волке”, как и персонажи, нелинейны, и каждый олицетворяет собой сразу несколько различных и очень глубоких явлений, поэтому для меня и Гермина с Пабло имеют подоплеку множественную. Интересны и другие символы, вложенные Гессе в предметы, людей и события романа - например, я отметила, что в нем часто упоминаются определенные цветы, а также большую роль играет природа. Если говорить об аллюзиях и отсылках, то можно провести параллели между маскарадом, происходящим в книге, и Вальпургиевой ночью в “Фаусте” Гете (которой, по моим предположениям, отчасти и вдохновлялся автор “Степного волка”, не зря же действие бала происходит в так называемом “аду”), а здесь, конечно, приходит на ум и “Мастер и Маргарита” Булгакова, который вполне мог читать не только Гете, но и Гессе. Еще из-за бесконечных блужданий Гарри Галлера по залам и коридорам помещения, в котором проходит празднество, из-за переодетой публики и атмосферы полусна-полуяви, хмельной, пугающей радости, вспоминается фильм “Лабиринт” с Дэвидом Боуи в главной роли.

Очень занятно, на мой взгляд, смешиваются в романе, словно пропитывая все происходящие в нем события, христианская и буддистская философии, а также психоанализ Юнга, о котором я знаю совсем мало, но которым очень увлекался сам Гессе. Необычна для меня концепция “бессмертных” - мне кажется, это что-то, пришедшее скорее из восточных учений, чем из христианства, ведь оно подразумевает скорее пламя, а не лед (но, может быть, это только мое видение, и Гессе думал иначе). Более буквально и наглядно в произведении переплетаются эпохи, которые в момент действия романа как раз сменяют друг друга, и на смену миру мещанскому, урегулированному, половинчатому, срединному и все же культурному, в чем-то утонченному, приходит другой - бросающийся из крайности в крайность, свингующий, джазовый, неистовый и во многом жестокий, мир, в котором разразилась одна невиданных ранее масштабов война, и который на всех парах мчит к другой. Не зря Альбер Камю говорил о древнем китайском проклятии, которое звучало как “Чтоб ты жил в интересные времена!”, то есть во времена перемен. Однако, здесь стоит упомянуть об открытии, которое я сделала для себя несколько лет тому назад, и которое, наверное, делают в определенный момент очень многие люди: не бывает времени без перемен, каждый день приносит нам что-то новое и решительно отличающее его от дня вчерашнего, а потому ностальгия, которой пропитано произведение - это скорее тоска по собственному мироощущению вчера или пять лет назад, а не по конкретной эпохе. Кроме того, я думаю, что одним из важнейших осознаний Гарри Галлера в магическом театре становится понимание того, что причины человеческой жестокости кроются не во времени, в котором существует личность, а в ее душе, собственных ее недрах.

“Сегодня я знал, что ни один укротитель, ни один министр, ни один генерал, ни один безумец не способен додуматься ни до каких мыслей и картин, которые не жили бы во мне самом, такие же гнусные, дикие и злые”, - к такой мысли приходит Галлер, к такой же мысли прихожу и я.

Итак, на мой взгляд, главный герой романа - гений страдания, самокопания, саморефлексии, мужчина с порывами и убеждениями мальчика, пламенной душой отрока, в котором необыкновенным образом объединяются идеалист и скептик, человек, которому непременно нужно научиться шутить, ведь, как пишет Гессе, таким людям, как наш степной волк Гарри, юмор просто необходим, он один “совершает невозможное, охватывая и объединяя лучами своих призм все области человеческого естества”. Что ж, надеюсь, что Галлер научится этому, ведь первые шаги он уже сделал. Пабло ждет его. Моцарт ждет его.