В вечности нет потомства, а есть только современники.

Гермина

- Ты пришел сюда не ради удовольствия. Это урок танцев.

Гермина

И все же в глубине души я прекрасно понимал это требование сумасшествия, этот призыв отбросить разум, скованность, мещанские условности и отдаться бурному, не знающему законов миру души, миру фантазии.

Представьте себе сад с сотнями видов деревьев, с тысячами видов цветов, с сотнями видов плодов, с сотнями видов трав. Если садовник этого сада не знает никаких ботанических различий, кроме "съедобно" и "сорняк", то от девяти десятых его сада ему никакого толку не будет, он вырвет самые волшебные цветы, срубит благороднейшие деревья или, по крайней мере, возненавидит их и станет косо на них смотреть.

Человек - луковица, состоящая из сотни кожиц, ткань, состоящая из множества нитей.

(выходит, Шрек читал "Степного волка" Гессе!)

Большей частью он бывал очень несчастлив, этого нельзя отрицать, и делал несчастными других - когда он любил их, а они его. Ведь все, кому случалось его полюбить, видели лишь одну его сторону.

Я хотів щось переживати, щось вирішувати, до чогось пориватися й на щось зважуватися.

... і що все це, так само як сьогодні радіо, служитиме людям тільки для того, щоб утікати від себе й від своєї мети, обплутувати себе все густішою мережею розваг та непотрібної діяльності.

Кто хочет сегодня жить и радоваться жизни, тому нельзя быть таким человеком, как ты и я. Кто требует вместо пиликанья музыки, вместо удовольствия — радости, вместо баловства — настоящей страсти, для того это славный наш мир — не родина...

...я прошел к входной двери, нашел замочную скважину, нашел кнопку освещения, прокрался мимо стеклянных дверей, мимо полированных шкафов и горшков с растеньями и отпер свою комнату, свою маленькую мнимую родину, где меня ждали кресло и печка, чернильница и этюдник, Новалис и Достоевский, ждали так, как ждут других, правильных людей, когда те приходят домой, мать или жена, дети, служанки, собаки, кошки.

Стоит мне немного пожить без радости и без боли, подышать вялой и пресной сносностью …хороших дней, как ребяческая душа моя наполняется безнадежной тоской …и жар самой лютой боли милей мне… Тут во мне загорается дикое желание сильных чувств, сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую, мелкую, нормированную и стерилизованную жизнь, неистовая потребность разнести что-нибудь на куски.

"Ты, значит, всегда занимался трудными и сложными делами, а простыми так и не научился?"

"Способностью думать человек обладает лишь в небольшой мере, и даже самый духовный и самый образованный человек видит мир и себя самого всегда сквозь очки очень наивных, упрощающих, лживых формул — и особенно себя самого. Ведь это, видимо, врожденная потребность каждого человека, срабатывающая совершенно непроизвольно, - представлять себя самого неким единством."

"Способностью думать человек обладает лишь в небольшой мере, и даже самый духовный и самый образованный человек видит мир и себя самого всегда сквозь очки очень наивных, упрощающих, лживых формул — и особенно себя самого. Ведь это, видимо, врожденная потребность каждого человека, срабатывающая совершенно непроизвольно, - представлять себя самого неким единством."

Мыслей больше не было. Я растворился в пьяной толчее танцев, меня касались запахи, звуки, вздохи, слова, меня приветствовали и воспламеняли чужие глаза, окружали чужие лица, губы, щеки, плечи, груди, колени, меня, как волну, ритмично бросала музыка.

Я очень доволен своим счастьем, я способен еще долго его выносить.

Но нужны были не знанье, не пониманье, – не их я так отчаянно жаждал, – а впечатления, решенье, толчок и прыжок.

...контраст между моей жизнью, моей одинокой, не знающей любви, затравленной, донельзя беспорядочной жизнью и этой семейно-мещанской сферой.

Тьфу, пропасть! Бритву!