Предисловие к Достоевскому

"В произведениях Достоевского всегда поражает, как много происходит в жизни героев за один только день."

"Мы видели, как возник под пером писателя странный, фантастический облик города, где среди "мертвых камней" живут его герои...
Колдовство Достоевского было бы всевластно над нашим городом, если бы над ним уже властвовали другие чары, другая колдовская сила: светлый гений Пушкина. "Белые ночи" Достоевского погружают нас в печаль, но белые ночи радуют нас, потому что мы знаем о них другие строки:
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла."

"Самый горький вывод, который мы делаем из романа "Униженные и оскорбленные": непонимание своей вины не может оправдать человека."

"...замысел Достоевского живет на сегодняшней сцене и волнует сегодняшних зрителей. Я думаю, что так будет длиться еще долгие годы, потому что люди не перестанут любить и страдать, потому что всегда будет жива идея сострадания, сила страсти и сила добра. И всегда будут живы мысли Достоевского и созданные им характеры."

"Читая "Униженных и оскорбленных", невольно думаешь, что в книге слишком много слез, рыданий и нервных припадков, горячки, истерик. Но в книге изображена такая мучительная жизнь, что в этом обилии слез нет ничего удивительного."

"Школьные товарищи встречаются в книгах Достоевского нередко. В этом нет ничего удивительного: связи между людьми настолько слабы, люди несколько разрознены, что знакомство "со школы", "с детства" связывает многих героев Достоевского. Это не высокая дружба с детских лет, не крепкая духовная связь, это просто общие воспоминания детства, но и они дороги человеку, в одиночку сражающемуся с городом-спрутом, где никто никому не друг и не брат."

"В книгах Достоевского жизнь жестока так, как она была в самом деле жестока в России эпохи Достоевского, и если в ней происходят случайные встречи, случайные радости, они не оборачиваются чудесами: они могут помочь героям, но ненадолго - жизнь остается беспощадной, несмотря на случайности."

"...в "Селе Степанчикове" отразились все его раздумья о вреде эгоизма и о зле, которое может принести другим людям человек, упоенный только самим собой.
...Так в небольшой книге Достоевский успевает и высмеять романтическую литературу, еще имевшую успех в годы, когда он вернулся к литературной деятельности, и обратить внимание читателя на страшное зло эгоизма."

"Нельзя быть уверенным в своем праве на зло - эта мысль, возникнув в первом романе Достоевского, пройдет через все его книги."

"Мы уже говорили: в "Униженных и оскорбленных" заключены как бы наброски, ростки всех будущих книг Достоевского. Вот и мысли об Алеше Валковском привели в конце концов к решению все того же важнейшего из вопросов: имеет ли право человек распоряжаться чужой жизнью?"

"Казалось бы, что общего между Лужиным из "Преступления и наказания" и князем Валковским из "Униженных и оскорбленных"? Гораздо больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Оба эти человека ни перед чем не остановятся, чтобы достигнуть с в о е й цели, чтобы им было удобно, или, как часто говорит Достоевский, "комфортно".

"Портрет у Достоевского будет играть огромную роль во всех его следующих книгах. Портрет этот всегда очень (иногда кажется - слишком) подробен, в нем непременно уже з а к л ю ч е н о авторское отношение к герою."

"Последний роман ["Братья Карамазовы"] Достоевского кончается светло - несмотря на то, что невиновный осужден на каторгу, несмотря на то, что погиб прекрасный, храбрый и благородный мальчик, последняя нота в книге - светлая, потому что она звенит голосом детства."

"Странное, фантастическое, таинственное, бурная смена необыкновенных происшествий - все, что было в первой главе, сменяется в следующих главах неторопливым и грустным повествованием о жизни самого рассказчика."

"Достоевский хорошо знал петербургские комнаты, в каких он селил своих героев; он сам много лет жил в таких комнатах."

"Вероятно, было бы очень плохо, если бы всю литературу можно было сплошь превратить в фильмы. В литературе должно оставаться ее вернейшее оружие - слово: медленный голос автора, беседующего с читателем наедине и не торопясь."