The Snail on the Slope

А что такое «нельзя», ты знаешь? Это значит: не желательно, не одобряется, а поскольку не одобряется, значит, поступать так нельзя. Что можно — это еще неизвестно, а уж что нельзя — то нельзя.

- Когда мы с Атосом писали о вас сочинение... это было очень много
лет назад... мы изображали вас совсем не таким.

• А каким же? - спросил польщенный Леонид Андреевич.
• Вы были велик. У вас горели глаза...
• Всегда?
• Практически всегда.
• А когда я спал?

Наука, как известно, безразлична к морали. Но только до тех пор, пока ее объектом
не становится разум.

Мы должны решать, на чьей стороне быть, а решить мы этого не можем, потому что наука
моральные проблемы не решает, а мораль сама по себе не имеет логики, она
нам задана до нас, как мода на брюки, и не отвечает на вопрос: почему так,
а не иначе.

– Когда выйдет приказ, – провозгласил Домарощинер, – мы двинем туда не ваши паршивые бульдозеры и вездеходы, а кое-что настоящее, и за два месяца превратим там всё в… э-э… в бетонированную площадку, сухую и ровную.
– Ты превратишь, – сказал Тузик. – Тебе если по морде вовремя не дать, ты родного отца в бетонную площадку превратишь. Для ясности.

Все мы машины. Только мы — испорченные машины или плохо отлаженные.

Человечество никогда никому не было нужно, кроме самого себя. Да и самому себе оно стало нужным не так уж давно. А дальше? Дальше была равнина, и по равнине пролегали широкие дороги, и петляли едва заметные тропинки, и все они вели за горизонт, а горизонт скрывала мгла, и не видно было, что в этой мгле. Может быть, все та же равнина, может быть, гора. А может быть, и наоборот. И не видно было, какие дороги сузятся в тропинки, и какие тропинки расширятся в дороги…

Мне бы только выбраться отсюда, думал он, а то я как та машинка в лабиринте… Мы все стояли вокруг и смеялись, как она деловито тычется, ищет, принюхивается… а потом в маленький бассейн на её дороге наливали воду, и она трогательно терялась, но только на мгновение, и снова начинала деловито шевелить антеннами, жужжать и принюхиваться, и она не знала, что мы на неё смотрим, а нам было, в общем, наплевать на то, что она не знает, хотя именно это, наверное, страшнее всего.

Он хороший рассказчик, и никогда не поймешь, врет он или говорит правду…

Если поступок принес вам удовольствие – хорошо, если не принес – значит, он был бессмысленным…