Цитаты из книги Бог дождя

Любое дело лучше заканчивать, даже если это начинает казаться бессмысленным - для души полезней всё же смирить себя и доделать до конца

Жизнь ее только потому и имела хоть какой-то смысл, что могла быть рассказана ему.

Она поняла, что такое боль души. Болит душа - это вот так, как у неё сейчас. Это когда нельзя забыть о ней ни на минуту - что бы ты ни делал, что бы ни говорил. Это значит, так будет всегда - вчера, завтра, вечно. И как-то надо это перенести, переплыть эту темную реку страдания. Но как? Как победить постоянную внутреннюю схваченность, сжатость, немую мольбу, как бы и постороннюю от неё, так что хотелось даже ответить - что, ну что тебе? Ну ясно что.

Дождь бил по животу и лицу, бил по ней, как не по человеку, - пусть, пусть, так даже лучше, так справедливей! Она стала молиться: дождь, прекрасный, сильный, истреби, уничтожь меня побыстрее, о великий и самый мокрый на свете бог, не могу так больше, не могу дальше жить, сгнои, вомни мое тело в землю, убей меня поскорее, это все, о чем я прошу!

Наутро Аня проснулась с устойчивым ощущением: что-то случилось. <...> И тут Аня вспомнила. Боже мой, помоги! После этих слов ужас и смерть постепенно стихли, дышать стало легче, она снова почувствовала себя живой, горячей, и… не одной. Рядом появился кто-то. Кто согреет, когда холодно. Вытрет слезы, когда тяжело. Будет её любить.

…возвращаясь, домой, внезапно осознала: все, что с ней происходит, никакая не депрессия, а мука безбожия.

…однажды призналась маме, что теперь будет поститься — всегда, целую жизнь: среда-пятница, плюс четыре поста в год, сопротивление бесполезно. Мама на удивление легко покорилась, кажется, она и так давно обо всём догадывалась, и, не пускаясь в лишние разговоры, в среду и пятницу стала готовить два ужина — себе с папой, и отдельно — ей.

Думать, что можешь кому-то помочь - это гордо.

Чтобы по-настоящему открыть сердце и очистить душу, необходим другой человек, который выслушает тебя.

В городе так не бывает: огни фонарей, вывесок, визг тормозов, скользящие по комнате полосы света, но главное – живущие за стенкой, под полом, над потолком сотни, тысячи уставившихся в телевизор, гремящих посудой, моющихся в ванне, ненужных, неведомых, но живых людей оберегали, грели своим невидимым теплом ее остывающую жизнь. Здесь она была безоружна. Здесь она была совершенно одна.

Больше всего на свете люди боятся ответственности и валят ее на плечи духовников, ни за что не хотят сами принимать решения, проявить личную волю…

Наши отношения с Богом всегда немного коммерческие, потому что нет у нас к Нему настоящей любви. Но хотя бы так. Пока хотя бы так. Господь снисходит к нам и до такого уровня, и… ждет.

Мир послушен и гибок, прозрачен и постижим. Те, кто живет в церкви, такие же люди. Грешат и ошибаются, как все, но просто еще и каются, сбрасывают с плеч тяжкую ношу. Христианство человечно, оно исполнено высокого снисхождения к человеку и удивительного тепла, потому что признает неизбежность слабостей и предлагает способ разрешать их из необратимой безысходности — такой простой способ!

Когда начали ходить со свечками вокруг чаши, в комнате стало светлее; наконец-то рассвело, подумала Аня, но вдруг догадалась, что свет разросся не в комнате, а в ней. <...> И едва не задохнулась она от нахлынувшего восторга, от открывшейся перспективы - бесконечной. Ведь это только начало, едва преступлен порог, и уже так хорошо. А сколько еще ждет впереди, сколько радостей, открытий и тайн жизни во Христе.

Нельзя слишком верить в человека, ставить его во главу угла. Но это и важно очень - встретить человека.

Знай, что Христос никогда не покинет, даже если кажется, что его нет рядом с тобой.