Drood

Боже мой! — громко сказал я и рывком сел в темноте, исполненный поистине провидческой уверенности. — Чарльз Диккенс собирается убить Эдмонда Диккенсона.

Человек, превративший своих отца, мать, несчастную жену, бывших друзей и бывших возлюбленных в сырье для штамповки своих литературных персонажей.

Нисколько не сомневаюсь, он воображал себя Ричардом Уордором, несущим на руках своего соперника Фрэнка Олдерсли через арктические пустоши. Покуда Диккенс меня не ронял, мне было наплевать, каким там фантазиям он предается.

Как вы впоследствии увидите, я сам в свое время уклонился от супружеских уз и предпочел сожительствовать с одной женщиной, имея ребенка от другой, и многие современники, к великому моему удовольствию, называли меня мерзавцем и скотиной.

Томас де Куинси, автор «Исповеди англичанина, употреблявшего опиум» и друг обоих моих родителей, однажды написал: «Если человек, постоянно говорящий о быках, начнет употреблять опиум, скорее всего (если он не настолько туп, чтобы быть чуждым всяким грезам), он будет видеть в грезах быков».

And most of all… Reader… Dickens deserved to die and be damned because, despite all of his weaknesses and failings (both as a writer and as a man), Charles Dickens was the literary genius and I was not. This curse -- this constant knowledge, as painful and as irrevocable as Adam’s awful awakening after being seduced into eating from the apple from the Tree of Knowledge -- has been worse even than Drood. And nothing is worse than Drood.

Then one evening, just as I was finishing an early dinner at my club, I looked up to see Inspector Charles Frederick Field striding across the dining room. Without asking permission, he pulled a chair up to my solitary table and sat down.

My first temptation was to say, "Only gentlemen are allowed in this club, I fear, Inspector" but seeing his visage creased by a very uncommon smile, I merely dabbed a napkin at my lips, raised an eyebrow in interrogation, and waited.

...speaking as a novelist myself, I know that members of our profession live in our imaginations as much or more as we inhabit what people call "the real world"...