Святая и греховная машина любви

Любовь не дает любящему никаких прав, и ты это знаешь.

Когда перестаешь бездарно убиваться и начинаешь думать, тут же становится легче.

За авторской иронией вообще часто кроется авторский же идеализм, и в том, чтобы его скрыть, заключается, возможно, наиважнейшая функция иронии.

Грех гордыни, как никакой другой, обрекает грешника на одиночество.

...неразделенная любовь — а другой я просто не знал, — так вот, если она совершенно безнадежная — то она уже получается не совсем неразделенная… Это как любовь к Богу: просто любишь Его — и все. Даже если Его вообще нет.

Когда думаешь о человеке постоянно, ничего удивительного, если в конце концов тебе явится его тень.

Почти все мысли человека о самом себе суть пустое тщеславие.

В несчастье мы скорее познаем себя.

Все-таки душа человеческая такие потемки - науке вовек не разобраться. А тут еще мораль под ногами путается, совсем не поймешь, что к чему.

...страдала, хотя и не вполне осознанно, от избытка невостребованной любви, как кормящие женщины иногда страдают от избытка молока.

Вместе они жили как боги. За исключением, разумеется, того, что они не жили вместе.

— Я не желаю иметь с вами никаких отношений, — сказала Эмили. — Для меня вы не существуете.
— Но дело в том, что я существую...

Хотя, раз уж ты сам признал себя дебилом, мне остается только согласиться.

Многие мужчины (возможно, почти все) продолжают до конца жизни, во зло себе или во благо, стремиться к идеалам и представлениям о себе, сформированным еще в отрочестве.

Про себя автор может сколько угодно знать, что он ничего не стоит, но знание знанием, а самолюбие самолюбием.

— Разве теперь важно, кто были ее любовники и сколько их было? Все это не имеет уже никакого значения. Смерть важнее подобных вещей — она все меняет.

Я и сам не верю церковным догмам, но мой Христос принадлежит мне и я не дам церкви отнять его у меня.

Нельзя попасть в Зазеркалье, не порезавшись.

Как легко и естественно пристраивается человек к чужим бедам.

— Нет, ты все-таки исчадие ада!..
— В аду разумный подход тоже не помеха.