Мир без нас

С возвращением дичи придут львы, а затем и крупные животные: африканские буйволы и слоны.

Майкл Уилсон, находясь в дождевом лесу, слышит барабаны – как ему известно, на самом деле это шимпанзе, стучащие по опорным корням и подающие друг другу сигналы.

При этом абсолютно непонятно, почему карликовые шимпанзе, меньшего размера и более стройные, но столь же близкие к нам, не являются такими же агрессивными.

Дикие шимпанзе, живущие в постоянных занятиях гимнастикой, несут на себе от 1 до 1,2 килограмма жира. Остальное – мускулы.

Голливудские образы обманчивы, потому что их дрессированные шимпанзе – подростки, такие же очаровательные, как и любые дети. Однако они продолжают расти, достигая иногда веса в 36 килограммов.

Шимпанзе в природной среде, глядя на вас спокойно с ветки фруктового дерева парипари, не выказывает ощущения собственной неполноценности в присутствии более высокоразвитого примата.

Заглянув в глаза шимпанзе в естественной среде обитания, можно на мгновение увидеть мир таким, как если бы мы его не покинули. Их мысли могут быть невразумительными, но наличие у них интеллекта не подлежит сомнениям.

На этот раз фрагментация экосистемы Африки произошла не из-за ледников, а из-за нас, из-за нашего последнего эволюционного скачка до статуса силы природы, сделавшего нас столь же могущественными, как вулканы и ледники.

Ущелье Чамбура и Гомбе – атоллы в архипелаге остатков породившего нас леса.

Как осознал Дарвин, это не имеет значения: когда изолированные группы особей одного и того же вида продолжают развиваться каждый по отдельности, наиболее успешные учатся процветать в новой среде обитания.

Были ли гоминиды, вышедшие из Африки, неустрашимыми любителями острых ощущений с воображением, рисовавшим еще больше добычи за горизонтом саванн? Или они проиграли в конкурентной борьбе право оставаться в нашей колыбели племенам более сильных кровных родственников? Или они просто шли и размножались, как любое животное, обладающее богатыми ресурсами вроде степей, растянувшихся по всему пути до Азии?

Еще около 3 с лишним миллионов лет нас было слишком мало, чтобы формировать череду степей и деревьев в глобальном масштабе, если только далекие ледники не делали этого за нас.

Если человечество исчезнет и если со временем нас заменит другой вид, возникнет ли он так же, как мы?

Около 3 миллионов лет назад далекие ледники заставили отдельных храбрых, но голодных представителей Pan prior покинуть леса, уже недостаточно большие, чтобы их прокормить, и некоторые из них оказались достаточно предприимчивыми, чтобы выжить, – а затем мир опять потеплел.

В ярком контрасте с окружающими желтыми долинами, этот каньон вдоль реки Чамбура заполнен зеленой полосой из тропической собы, железного дерева и цветущих лиственных деревьев. Для шимпанзе этот оазис – убежище и колыбель.

Ущелье Чамбура – глубокая и узкая трещина, прорезающая на 14 километров отложения темно-коричневого вулканического пепла на дне Африканской долины разломов.

В юго-западной Уганде есть место, где можно увидеть повторение нашей истории, только в миниатюре.

Генетика показывает, что в какой-то момент между 3 и 5 миллионами лет назад две популяции общего предка этих мартышек оказались разделены. В процессе адаптации к различным средам они постепенно начали отличаться друг от друга.

Сравнение с содержимым древних воздушных пузырьков из материкового льда Антарктики показывает, что сегодня вокруг нас плавает куда больше СO2, чем когда-либо за последние 650 тысяч лет.

Многие ученые предполагают, что текущий антракт перед следующим ледяным действием продлится много дольше, потому что, набив наше атмосферное одеяло дополнительным утеплителем, мы сумели отложить неизбежное.