Цитаты из книги Серебряный любовник

-Тут нет никакого запаха. -Есть. Запах человеческого горя. -Так будь счастливой, и он исчезнет.

Я хотела попрощаться с кошкой. Деметра всегда говорила, что кошки вряд ли могут поддержать домашний уют, что они царапают вещи и оставляют шерсть на подушках, и она была права, ну и что, чёрт возьми?

-Я думаю, что всё это вполне законно. Хоть с какой стороны посмотри. Ты купила дрессированного тюленя, умеющего выделывать такие штучки, какие другие дрессированные тюлени не умеют. Потом у тебя кончились деньги. Ты выводишь тюленя на улицу, он показывает свои фокусы, а ты ходишь со шляпой. -Ты не тюлень. -Но я умею показывать фокусы.

– Знаешь, - сказал он, - самый простой способ обращаться со мной - это принимать меня таким, какой я есть. Ведь ты не можешь стать такой, как я, а я - как ты.

Она живет всем этим. Весь секрет волшебства Египтии состоит в ее сосредоточенности на себе. Что бы она там ни говорила, она верит в себя, и это захватывает. Поэтому она действительно звезда.

Чтобы умереть, нужно столько решимости. Если кто-нибудь не поможет.

-Я никогда не забуду, что ты сделал для меня. Никогда. Я бы хотела... -Ты бы хотела, чтобы я был гетеросексуальным и мы бы могли сбежать вместе.

Я думала о своей матери и о себе. Как одна машина впрыснула в неё сперму, а другая извлекла меня по ускоренному методу. Как она меня выносила и кормила грудью, потому, что это полезно: машина выдаивала её молоко и машина же перекачивала его мне в рот. Столько было машин, что я сама, наверное, тоже робот.

-Если я останусь здесь, мать может нанять сыщиков, чтобы те выследили меня и приволокли домой. Он сказал: -Этого твоя мать никогда не сделает. Не захочет обнародовать тот факт, что не сумела вырастить абсолютно уравновешенного, совершенного, послушного безвольного ребёнка с промытыми дочиста мозгами, как собиралась.

Он ушёл, и я осталась одна. У слова "одна" теперь появилось новое значение. Казалось, будто я разрезана на половинки. Одна из них сидит здесь, в квартире, а другая идёт по улице, только я не знаю, где.

Мама, я влюбилась в робота.

Нет. Вряд ли ей это понравится.

Мама, я влюбилась.

В самом деле, дорогая?

О да, мама, да. У него каштановые волосы и очень большие, похожие на янтарь, глаза. А кожа у него серебряная.

Молчание. Мама, я влюбилась.

В кого, дорогая?

Его зовут Сильвер.

Звучит, как металл.

Да. Это означает Серебряный Ионизированный Лабильный Вокализованный Электронный Робот.

Молчание. Молчание. Молчание.

Мама...

Я говорила Кловису об этих записях. Теперь это книга. Автобиография. Или греческая трагедия.

Страх, как и боль, - защитная реакция. Я не чувствую ни боли, ни страха. Видимо, я не предназначен по большому счету для самозащиты.

Никогда не могла понять, почему они считаются моими друзьями, какие они друзья.

- Когда ты уйдешь, у меня ничего не останется. - У тебя останется весь мир.

Я не умею жить. Порой мне кажется, что и не научусь никогда, и это приводит меня в отчаяние...

Ни разу в жизни мать меня не ударила, не шлепнула, даже голоса не повысила. Она говорила, что это было бы признанием своего бессилия. Детям все нужно объяснять. Тогда их поступки будут почти такими же сознательными, как у взрослых.

"Смотрите все, - сказала звезда, как ярко я горю". А потом она превратилась в новую звезду. И когда свет исчез, звезды уже никто не видел. Мораль очевидна.

Когда он умрет, разбейте его на маленькие звездочки, из них получится такое замечательное небо, что весь мир сразу влюбится в ночь...

Я отчаянный гиперхондрик и могу тут же подхватить любую болезнь, если мне описать ее симптомы.