Конь вороной

Хорошо умереть с непоколебленной верой в душе, с сознанием своей непререкаемой правоты. Хорошо в последний, в предсмертный час заглянуть в свою совесть и помолиться: "Господи, я исполнил свой долг". Хорошо отдать жизнь "за други своя".

- Жил грешно, и умер смешно.

• Почему смешно, Федя?
• Да ведь не от чужой, а от русской пули.

Я её не люблю. Но делиться ею не буду ни с кем.

У меня нет дома и нет семьи. У меня нет утрат, потому что нет достояния.

 Вреде сердится:

• А вы большевик.
• Ну так что же, что большевик?.. У вас труха в голове: честь, Россия, народ... А мне плевать на ваши идеи. Я беру жизнь как она есть, без прикрас.
• Россия - прикраса?
• Да, и Россия прикраса. Вы не думайте о ней вовсе, а делайте свое дело. Муравейник велик. Мы, муравьи, каждый свою соломинку тащим.

Еще утро, еще солнце не греет, а уже гудят над дикой малиной пчелы. Я слежу за ними прилежным глазом. Они живут короткое лето, мы - короткую жизнь. Они трудятся, мы - воюем. Они оставят медовые соты, мы... Что мы оставим?..

Итак, совершилось. Мы уходим. Чего я достиг?.. Позади - родимая глушь, впереди - чужая граница. Где Москва?

Хорошо быть гусарским корнетом, звенеть шпорами, ужинать у Кюба и ухаживать за дамами в Павловске. Хорошо также рубить в атаке венгерскую кавалерию... Но плохо быть даже не белым, а просто "бандитом", воевать в медвежьих углах, рядом с Федей, против Тетериных, под начальством какого-то Мейера... Этим и исчерпана революция? Да?
        Он сердится и уходит. Честный и храбрый мальчик. За что он отдает свою жизнь?

Мне надоело его пенсне, надоел его приторный голос. Мне надоели штабы, министры и генералы. Но я сдерживаю себя. Могу ли я подать пример ослушания?

- Ничего больше, товарищ?

• Ничего.
• Счастливо оставаться, товарищ!