Бабка

— Обидеть — что ударить, приласкать — надо слова искать.

Подходила к Борьке: «Вставай, батюшка мой, в школу пора!» «Зачем?» — сонным голосом спрашивал Борька. «В школу зачем? Тёмный человек глух и нем — вот зачем!».

Всё хорошо, Борюшка: и плохое и хорошее хорошо. От плохого человек крепче делается, от хорошего душа у него зацветает

В старину говаривали: трудней всего три вещи в жизни — богу молиться, долги платить да родителей кормить.

— Так-то, голубчики мои... Не просто, не просто жить на свете!

— Чей род — того и рот, — вздыхала бабка.

— В школу зачем? Темный человек глух и нем — вот зачем!

— Не я учу — жизнь учит. А вам бы, глупые, радоваться надо. Для вас сын растет! Я свое отжила на свете, а ваша старость впереди. Что убьете, то не вернете.

— Вырастешь, Борюшка, не бросай мать, заботься о матери. Старое что малое. В старину говаривали: трудней всего три вещи в жизни — богу молиться, долги платить да родителей кормить. Так-то, Борюшка, голубчик!

В старину говаривали: трудней всего три вещи в жизни — богу молиться, долги платить да родителей кормить.

По морщинам, голубчик, жизнь человеческую, как по книге, можно читать.

В Борьке шевелилось раздражение против родителей, и он думал про себя: «Вот будете старыми, я вам покажу тогда!»

Бабка была тучная, широкая, с мягким, певучим голосом. В старой вязаной кофте, с подоткнутой за пояс юбкой расхаживала она по комнатам, неожиданно появляясь перед глазами как большая тень.